Ирини права, считая, что у него необыкновенная каллиграфия букв. Так оно и было. Больше же всего он любил размышлять над открытым чемоданом о своей прошлой, такой хорошей жизни с родителями. Вспоминал Сочи, Хосту, Адлер, родной дом на Андреевской улице, родных и близких: теток, дядек, братьев. Вспоминал Лесной поселок, Красную Поляну, Костаса, Марицу. Думал, размышлял, почему посажен был его отец, ведь он был таким образованным почитаемым уважаемым человеком. Настоящим интеллигентом, каким мог и он, Савва, стать легко и просто.
И почему так у него судьба сложилась, что он должен тянуть лямку здесь, в Казахстане, вдали от родных мест. Зарабатывать мизер, тогда, как мог бы выучиться, стать врачом или ученым биологом и вести интересный образ жизни среди интересных людей. Мысли вихрились, перескакивали с одной темы на другую, и он забывал о времени. Так он сидел до самого обеда, сидел бы еще, но надо было идти на работу. Вспоминал излюбленное изречение Ирини: «Дурак думками богат!»
Ругал себя за бесполезно убитое время, тщательно и аккуратно все складывал назад, запирал чемодан и ставил его в самый низ недавно купленного поддержанного шифоньера, пропахшего нафталином.
"
"Ирини спрашивала, почему он его запирает? Савва отвечал: чтоб не дай, Бог, дети на забрались туда и не попортили документы или еще что. Он понимал, что со стороны, особенно жены, он казался человеком с ленцой. Не то, что сосед Тимофей Кесориди. Тот был умным человеком, думал только о своей семье: работал на трех работах, отстроил себе большой дом, огородил его плотным рядом штакетника, во дворе денно и нощно лаял Тузик.
Трое детей его ели в будние дни и сливочное масло и мясо, и молоко, не то, что Саввины дети. А политикой Тимофей интересовался постольку – поскольку, что соседи ему расскажут и объяснят, что к чему или по радио, что услышит, может обсудит иногда с Саввой. Единственный раз, когда он был по-настоящему заинтересован волнующими событиями, это XX съезд Коммунистической партии, и принятые на нем решения. И Савва, и Тимофей, и Сашка Попандопуло, наполовину русский сосед, живущий через дом, долго дискутировали речь Хрущева и постановления съезда.
– Слышите, ребята, оказывается сам Сталин и был врагом народа, – резюмировал Савва. При этих его словах Тимофей и Сашка быстро оглянулись вокруг, сказывалась старая привычка: не говорить лишних слов о власти. Савва засмеялся:
– Да не бойтесь вы! Теперь нечего бояться. Уж если сам Сталин враг, то нам сам Бог велел быть врагами.
