Больно ты скорый. Другая страна б еще пятьдесят лет в руинах лежала, а мы делаем успехи во всех направлениях. Одна целина чего стоит! – оправдывал недостатки в государстве Слон. Воодушевленный, он хотел сделать Харитону выкладку из газетных новостей о последних достижениях Советского Союза, но тот перебил его:
– Чего ж я ничего не вижу из достижений? Вижу только непроглядную нищету, грязных, холодных и голодных людей.
– Харитон, успокойся. Среди них много тунеядцев, разгильдяев и бездельников.
– Да-а-а-а, не то, что мы с тобой! Как же безногому работать?
– При желании и он может найти себе работу.
При желании…, – утверждал Слон.
– Как у тебя все легко и просто. Философ… Что ж ты сам не идешь на производство, а едешь торговать?
– А пусть и другие торгуют, если могут. – Слон помолчал. – Просто мне кажется, что торговля, это то, что я умею делать лучше, чем все остальное. Видимо у меня это в крови от предков. Не даром говорят, что армяне-торгаши.
– Угу, и евреи тоже.
– А, что греки, скажешь, не торгуют?
– Ладно, не будем.
Будем надеяться, что не все в этом мире торгаши. А то не выдержать нам с тобой такой конкуренции.
В их купейном вагоне ехали два крепыша, братья Петровы, пожилые мужчины, побывавшие на войне. Сейчас они спали. Ехали они на похороны своей сестры в Ленинградскую область. Говорили они о своих воинских подвигах не очень охотно. За время войны потеряли мать, погибли три брата. После войны работали оба на стройках. Тяжело копейку зарабатывали.
Теперь вот работали строителями в Акмолинске. Сколько построено их руками и сколько еще надо строить! Людям негде жить, плохо дело с жильем. Они сами хоть и строители, а живут – теснятся со своими семьями в бараках. Обещали им квартиры в новом году, но надежды мало, что получат, по крайней мере, в этом году.
Один из братьев проснулся, разбуженный громкой дискуссией друзей. Сел на полке, свесил ноги в новых белых вязанных носках. Потер переносицу, глянул в окно – как раз проезжали какую-то, Богом забытую, полуживую деревеньку.
Вдоль железнодорожного полотна стояло несколько малолеток-детей, одетых в какие-то лохмотья. Удручающая картина. Бывший солдат произнес в пространство:
– Такое запустение…
Брат его тут же сказал и свое слово:
– За что боролись, на то и напоролись."
"Харитон переглянулся со Слоном, и выжидательно посмотрели на бывшего солдата Советской Армии. Но тот ничего больше не сказав, снова залег.
