Вообще, братья как будто месяц не спали, почти всю дорогу не поднимались со своих полок. Вставали на полчаса, деловито ели что-то из консервных банок, правда, предлагали угощение попутчикам, и снова набок. Видимо, они старались набраться физических и душевных сил перед похоронами родного человека.
На большой станции, ночью, в их вагон вдруг ввалился целый табор цыган. Музыка, шум, гам, хохот, гортанный цыганских говор. Харитон приоткрыл дверь в минуту, когда мимо проходили молодой парень и девушка, необыкновенной смуглой красоты.
Разодетая так, что Харитон поразился: разве цыгане так одеваются? И остальные, кстати, тоже были одеты под стать. Оказалось, что на поезде поехала богатая цыганская свадьба. А мимо него прошли жених и невеста, дочь цыганского барона.
Слон проснулся, когда зазвенели гитарные песни, послышались хлопки и прищелкивания пальцев. Цыгане гуляли до утра, пока не сошли в Гурьеве.
Слон все прищелкивал языком и беспрестанно высказывался о необыкновенной красоте, как жениха, так и невесты.
– А жених-то чем-то на тебя похож, Харитон, – сказал Слон, как только поезд освободился от шумных пассажиров.
– И правда, – сказал один из братьев – попутчиков, – такой же смуглый и такие же глаза с ресницами.
– Ты хотел сказать – длинными ресницами? – усмехнулся другой брат.
– Ну, да. А ты, Митрий, случаем, не цыган тоже?
– Африканец я.
– Грек он, весь, как есть – грек. Не сомневайтесь.
– А, что, похож на грека. Помнишь, с нами работал Костя Фуропуло? – спросил один брат другого.
– А, того трудягу, Костю? Как не помню! Хороший парень. Молодой, неженатый. Тоже глазастый. Хорошо на гармошке играл.
– А это у нас в крови – играть на гармошке или гитаре и петь. Почти, как цыгане, – заметил с сарказмом Харитон. – И жизнь у нас цыганская: судьба нас кидает то в степь, то на целину, то в тундру, то в пустыню. И сейчас вот едем, ищем себе приключений. Так и живем, – заключил он и выжидательно посмотрел на собеседников.
– А я, между прочим, армянин, – представился Слон.
– Может и армян тоже встречали на своем жизненном пути? – задал он вопрос полуязвительно.
– Армянин? – удивился один из братьев. Как же, как же, – оживился он. У меня на фронте был друг армянин, Акопом звали. Тонкий такой и маленький. Смелый был, отчаянный. Убили его в конце войны под Кенигсбергом. Жалко, еще и семьи не успел завести.
– Это не тот, который ты рассказывал, спас тебя во время боя? – спросил заинтересованно брат.
– Тот самый. Акоп.
