Сразу захлопотала около внука. Харитон занес ей еще дров и угля, по ее просьбе: для ребенка надлежало топить еще теплее.
С тех пор Харитон, иногда с беременной Эльпидой, заходил вечерами к ним поиграть с Мишуткой и помочь, чем можно соседке. Анастасия приезжала каждую неделю. В такие дни Харитон старался не показываться. Но однажды все-таки пришлось.
Анастасия приехала на Первомайские праздники. Харитон выпустил из виду этот факт. В руках он нес «Петушка», конфету, которую Мишутка, как и все дети, очень любил вкусно и долго облизывать.
Завидев дядю Митю, да еще с конфетой, Мишутка ринулся к нему с радостным воплем. Анастасия выглянула из другой комнаты. Харитон нерешительно стал у дверей.
– Ты что ж не проходишь, – спросила баба Нюра, – как вроде не свой… Проходи. Настя приехала на праздник. Садись, мы как раз чаевничать собрались. Она пряники привезла. Приглашай гостя, внученька, – крикнула она Насте.
Анастасия засуетилась, вытерла со стола. Загремела стаканами.
Харитон взглянул на нее. Сердце кольнуло: Настя выглядела очень худой. Губы сами непроизвольно и неожиданно спросили:
– Как вы живете, Анастасия Андреевна? Что-то уж очень похудели.
Настя слегка улыбнулась, ничего не ответила; пожав плечами, принялась сосредоточенно разливать чай. Харитон взял из ее рук тяжелый горячий чайник.
– Давайте. А вы садитесь.
Анастасия устало присела на край скамейки.
– Я тоже ей говорю, – поспешила вставить баба Нюра, – а она все пеняет на занятость, учебой.
Некогда порой и поесть. Скорей бы уж закончила свою учебу. Скорей бы этот месяц прошел!
– Пройдет, бабушка, немного осталось, – наконец подала голос Анастасия, при этом, вскользь, взглянув на Харитона.
Мишутка сидел у матери на коленях, мусолил дядину конфету, разглядывая, как она медленно и упорно уменьшалась в размерах.
На столе лежали пряники и маленькое блюдце с кусковым сахаром. Харитон хлебал пустой чай, ничего больше не шло ему в горло. Лицо было задумчивым, даже мрачным.
Он думал, как помочь «Настаньке». Денег ей было неоткуда брать. Наверное, где-то прирабатывала. Наверное, по ночам. Интересно, где? Никому ничего не говорит. Родителям, скорее всего, не написала. Иван сам ничего за душой не имеет. И сам он хорош, что не догадался помочь деньгами. Но, как ей их дать? Ведь не возьмет.
– Ты что это, соколик, закручинился? – спросила баба Нюра. – Второй раз тебя спрашиваю, а ты не отвечаешь.
