– Тоже мне патриот! – фыркнул Харитон.
Генерал грозно сузил глаза. Уже было открыл рот, но Харитон опередил его.
– Ладно, ладно. Не лезь в бутылку. Может, я здесь больше тебя проживу. Кто знает? А в Грецию, скорей всего поедем вместе: надо же посмотреть Партиду.
– Кто тебя еще туда пустит?
– Знаешь такой закон по жизни: все течет, все изменяется. Думаю, через пятьдесят лет должны произойти какие-то изменения в государстве нашем.
– Умник! – поддел внука Самсон
– Грамотный! – поддержала деда яя София.
Харитону надо было защищаться, он взъерошил свои жесткие волосы и выдохнул:
– Да это – поговорка, между прочим, Алексиса, нашего Минского студента.
Я у него позаимствовал, всего навсего. А вы не согласны, что все течет и все изменяется?
Все замолчали, потому как на этот вопрос напрашивался совершенно ясный ответ.
* * *Зимой, в январе, у Ирини и Саввы Александриди родилась вторая дочь – Катюша. Савва мечтал о сыне. Назвал бы Александром. Звучало бы Александр Александриди. Но не дал Бог. Ничего, еще будут дети!
В конце концов Ирини простила Савве и даже уступила его просьбе уехать в Джамбул.
Обрадованный муж сулил:
– Там не будет ни моих братьев, ни сестры, будет новая жизнь. Я обещаю – заработаю денег, купим дом. Мой друг, Ибрагим, поможет с работой, там наша тетя Соня живет, поживем у нее некоторое время. Разве это жизнь здесь? Джамбул все-таки город, к тому же он на юге.
Ирини не хотела ехать и оставлять родных, она упиралась до последнего. Если б у нее оставалась одна Наташа, Ирини бы бросила Савву, осталась бы в Осакаровке, но двоих детей оставить без отца она не решилась.
Но все еще пытаясь отодвинуть неминуемое, она предложила ему поехать сначала одному на разведку, найти эту тетю Соню, может ей самой негде жить. Молилась, чтоб у него ничего там не вышло. Однако, Ирини забыла силу Саввиного обаяния. Он съездил, покорил тетю Соню своим обхождением так, что ей не терпелось увидеть всю его семью. Нашел и Ибрагима. Тот работал на Буруле каменщиком. Работы там было навалом.
Все-таки Савва уговорил жену. Нарисовал райскую, по сравнению с их поселком, жизнь в городе, где зимой не бывает сильных холодов, а так, небольшие морозы и только два – три месяца, со слов тети Сони. Не то что здесь: по три-четыре месяца метелей и буранов.
С недели две Ирини прощалась с родными и подругами. Сидела с ними долгими вечерами, благо новорожденная Кики-Кириаки была на редкость спокойной и никого не беспокоила. Чаще других она навещала мать.
