Через дня два, Слава Богу, все уладилось и снова супруги жили, растили своего Павлика. Он, кстати, был точным маминым портретом.
Теперь, оставшись без мужа, потеряв молоко, испуганная Ирини кое-как уложила дочь спать и бегом побежала к Мусе. Она встретила ее радушно, посадила за стол:
– Да некогда мне у тебя рассиживаться, Муся, – отказалась Ирини, – у меня ребенок некормленый, еле уложила спать.
– А что случилось?
– Не знаю, позавчера забрали Савву, а сегодня у меня пропало молоко, а дома как раз кончилась манка, и магазин, как назло, закрыт.
Займи, мне пожалуйста, немножко на недельку, у меня и денег нет, все Савве отдала. Брат приедет, я с тобой рассчитаюсь.
Муся смотрела перед собой и ничего не отвечала.
– Ну, ты что молчишь? У тебя тоже нет манки, что ли?
– У нас есть манка, но она куплена для нашего сына, – отвечала Муся, все также глядя прямо перед собой.
Ирини встала. Кровь бросилась ей в лицо.
– Ну, до свидания, – голос ее звучал медленно и замороженно.
Она вышла, чувствуя, как резко побледнела.
Она схватилась за плетень, боясь упасть. Голова кружилась. «Наверное, это у меня от всех переживаний», – подумала она. Немного оправившись, она быстро пошла к своей улице.
«Что же мне делать? Где же взять манки?» – стучало в голове. Занятая своими горькими мыслями она не сразу услышала, как кто-то ее окликнул, Ирини резко обернулась. Голос ей показался очень знакомым. И в самом деле, по другой стороне улицы опираясь на палку, шла бабушка Марии-Ксенексолцы, яя Сима.
Яя знала, что Савву забрали, спросила, как поживает без него. Ирини грустно поведала о своем положении.
– Всего-то делов, – проговорила мягко яя Сима, – у меня дома много манки. Зубов то у меня почти нет, вот я и полюбила каши, особенно манную.
Она взяла Ирини под руку:
– Знаешь, что: возьми с собой дочку и приходи через полчаса, я ребенку сама сейчас же манку сварю, а, как пойдешь домой, еще дам. И ее потом можешь мне вовсе не отдавать.
Ирини заверила, что обязательно во что бы то ни стало отдаст должок и, счастливая, не шла, а летела домой за ребенком, не переставая удивляться, какие разные люди бывают на белом свете.
«И что я удивляюсь, – сказала она себе, – греки есть греки! Разве можно их сравнить с русскими? И где только Чечен нашел ее?».
Маленькая Наташа плакала и уже видимо давно. От напряжения, она вся была красной, как мак. Так, кричащую, не переменив пеленки, она принесла ее к яе Симе. Каша уже дымилась.
