Сейчас был конец апреля, только-только потеплело, но дороги все размыты, по колено кругом грязь. Люди ходили только в резиновой обуви или в галошах поверх ботинок.
Семья Митьки-чечена жила через две улицы, не так уж и далеко. По крайней мере, еще Савва, когда был на свободе, Муся за весну прибегала дважды: спасалась от разъяренного мужа.
– Ну за что он тебя бьет? – спрашивала Ирини
– Спроси у этого гада, – всхлипывала Муся, держа в руках новорожденного сына.
– Ну я никогда не поверю, что Митька такой зверь, что будет избивать кормящую мать.
Может ты опять, что сказала? – продолжала допытываться Ирини.
– Сказала, сказала, что он и заслуживает…
– Что сказала?
– Сказала, что он хуже чечена.
Всхлипывающая Муся, после сих слов, сразу успокоилась. Ирини насмешливо подвела итог:
– Ну, а что ты тогда удивляешься? Это никому бы не понравилось.
– А, что я его назвала Чеченом? Я? – озлобленно спрашивала Муся. – Люди его так называют. Потому, что злой, как чечен.
– Ну ладно – Чечен, а… – Ирини прервала разговор: в тот момент комнату зашел Савва.
Он только что пришел с работы. Надо было собрать ему на стол обед.
– Будешь Муся, кушать? – спросила она. Муся, отрицательно мотнула головой, отвернулась, все еще глотая слезы.
Савва посмотрел выжидающе на золовку. Та молчала, прижимала к груди ребенка.
– Ну что слезы льем? – спросил он.
Муся опять залилась слезами. Но ничего не говорила."
"В ту ночь она переночевала у них, а наутро вернулась домой. Митька в это время должен был уйти на работу.
На следующий раз, когда она опять с растрепанными волосами, но без ребенка ворвалась к ним, Митька бежал за ней с ножом. Савва попытался выбить нож, но не тут-то было. Хорошо Ирини успела втолкнуть ее в другую комнату и закрыть дверь. А сама стала перед дверью живой преградой. Митька толкнул ее, но она устояла, а тут и Савва подскочил, отпихнул его. Стал уговаривать и успокаивать брата. На этот раз Чечен был неумолим. Казалось, ничем его не убедить:
– Эта стервозная тварь живой отсюда не уйдет.
Живой от меня не уйдет. – Разъяренное красное его лицо тряслось от злости. Не будь Саввы – точно прикончил бы.
Савва с трудом привел его в чувство. Перепуганная Муся с того времени слегка утихомирилась. Чечен пригрозил, что бросит ее окончательно и бесповоротно, если она не попросит прощения тут же при брате и невестке. Ей ничего не оставалось, как сделать это. Она боялась идти домой, и Савва пошел с ними.
