И если поначалу, а вернее перед своей отключкой, я почти решила признаться в том, что являлась иномирянкой, то сейчас, поразмыслив немного на спокойную голову, пришла к выводу, что этого делать было нельзя. И не потому, что Раевские меня такую не приняли бы. Может и приняли бы… Не знаю… Только кому от этого стало бы легче? Ведь им пришлось бы заново переживать смерть их дочери! И сколько душевных мук и терзаний им пришлось бы пережить, чтобы смириться с утратой и допустить мысль, что я, чужачка, в праве занимать тело их ребенка! Да и кто знает, что бы они в конечном итоге решили? Ведь какой бы хорошей я ни казалась им до этого, такой же плохой могла показаться после.
Ведь каждый мой шаг в этом мире можно рассмотреть с очень разных сторон и перевернуть так, как я никогда и не думала. Как говорится, все зависит от того, под каким углом зрения смотреть…
Но даже если бы меня приняли и полюбили со вей моей иномирностью (на что я в глубине души искренне надеялась), в этом мире уже появились люди и события, которые во многом зависели от меня, как от графини Раевской.
А отцу, как верноподданному, все равно пришлось бы рассказать обо мне Царю, который в свете новой информации мог бы на корню зарубить идею с женской маг гимназией и вообще попытаться выведать все, что мне известно о таком похожем мире, а там и вовсе признать опасной.
Уж больно наше будущее отличается от их настоящего. И тогда не сложно представить какая бы меня ожидала судьба. Не зря, ох, не зря в свое время Старица не советовала мне раскрывать свою сущность…
В этот момент краешком сознания я уловила слово «Старица», которое прозвучало где-то рядом в разговоре и, видимо, срезанировало с моими собственными мыслями в этот момент. Поэтому я оторвалась от своих размышлений и прислушалась.
— Да, Поликарп! — Почти шипела маменька. — Ты же сам помнишь, как Старица нам с тобой говорила, что нельзя давить на девочку! Что никто точно не может сказать, где в действительности все это время пребывала ее душа, а потому нечего удивляться некоторым странностям в поведении дочери!
— Но она ведь знает такие вещи, что…. — Пытался оправдать свой, так сказать, наезд на меня папенька.
