— Но ведь меня сам Император позвал! — Возразила было я.
— Я все его величеству объясню. Он поймет! — А потом добавил так тихо, что услышала, наверное, только я. — Недовольство Царя-батюшки я как-нибудь переживу, а вот расстройство Дарьи Сергеевны не факт.
Ну что ж, ради спокойствия своих уже таких родных и близких я готова была недельку побыть дома. Тем более отец пообещал мне, что расскажет обо всем, что будет на совещании, конечно, касательно моей темы. И еще заверил, что учебные заведения они уже не раз открывали и без труда придумают что-нибудь и с женской магической гимназией.
Моя помощь в любом случае понадобится чуть позже, когда нужно будет обсуждать учебные программы. Также отец мне рассказал, что государь впечатлился моей сегодняшней речью и даже сказал отцу, что давно не видел столь серьезных молодых барышень.
Однако, все эти разговоры насчет дворца были уже после того, как я лично проводила Заславского до порога. Почему-то с ним было очень хорошо и спокойно находиться рядом, особенно после пережитого сегодня стресса.
— Евдокия… Поликарповна. — Снова запнулся он.
— Когда это уместно, можете называть меня просто Евдокией. — Сказала я ему с улыбкой.
Все же мы не жених и невеста и не друзья детства, чтобы позволять себе такие вольности в обществе. Это в деревне было еще куда ни шло обращаться по имени к своим соседям, а в столице ни-ни. Этикет, так его рас так!
— А вы называйте меня Дмитрием. — Тут же расцвел в ответной улыбке он. — Мне будет очень приятно.
Вот на такой милой ноте мы бы и расстались, не взыграй во мне желание примерить цилиндр, который я решила ему подать пока он одевался.
Я, стоя перед зеркалом, залихватски надела его немного набок, повернулась к нему и, лукаво улыбаясь, спросила.
— Ну, как? Нравится?
— О да! — Тут же заверил меня он. — Вам явно стоит ввести в моду подобные женские головные уборы.
Я тут же снова повернулась к зеркалу в желании, как говориться, прицениться к идее. Однако, цилиндр сидел на моей голове слишком не устойчиво, а потому при резком повороте головы слетел и отправился прямо под ноги входившему в коридор лакею.
Тот его непроизвольно отфутболил прямо в стену, откуда тот странным образом срикошетил на бедного лакея, который нес поднос с кувшином воды. Как итог: лакей облит водой, а несчастный головной убор мало того, что тоже оказался облит, так еще и припечатан сверху тяжелым стеклянным кувшином.
— Ой. — Только и могла пропищать я, закусывая от досады губу.
