Гудки, гудки… Тимофей тронул мышку, оживил экран компьютера и посмотрел на изображение с камеры наблюдения.
Загорцева в комнате не было.
Тимофей нахмурился, по спине пробежал неприятный холодок. Нет, не может быть. Не может человек быть до такой степени глупым! Он ведь наказал ему сидеть в номере, никуда не выходить. Пообещал, что сам будет заказывать пищу. Контакты с внешним миром должны быть сведены к нулю! Куда он делся?
Тимофей уже хотел было сбросить вызов и позвонить на ресепшн, выяснить, где его… Остановило понимание: он не знает, как объяснить человеку на ресепшене, кем ему приходится Загорцев.
Это его — кто? Пациент?.. Заключенный?.. Какое он вообще имеет право удерживать человека взаперти и контролировать каждый шаг? Это элементарно незаконно — не говоря уж о камере, которую он без ведома Загорцева установил в номере…
Но прежде чем Тимофей успел принять решение, на мониторе что-то изменилось. Открылась дверь в ванную.
Тимофей совсем забыл, что в номере не одно помещение. Вполне логично, что Загорцев захотел после всего пережитого принять душ.
Возможно, уже не в первый раз.
Загорцев вышел из ванной комнаты, на ходу завязывая пояс гостиничного халата. Не спеша приблизился к кровати, на которой лежал телефон, посмотрел на экран. «А что, если он сбросит вызов? — подумал Тимофей. — И что делать? Послать эсэмэску „я тебя вижу“?»
Впрочем, если Загорцеву и пришла в голову такая мысль, он за ней не последовал. Помедлив, взял телефон и поднес к уху.
— Слушаю, — раздалось в трубке.
— Добрый день, — отозвался Тимофей. — Хочу задать вам несколько вопросов, если вы не возражаете.
— Слушаю, — повторил Загорцев уже с другой интонацией, с усталым полувздохом. Плюхнулся на кровать, пристроил под спину подушку и вытянул ноги.
Тимофей откашлялся и мысленно натянул на себя личину адвоката. Заговорил официальным суровым тоном:
— При обыске в вашей квартире были обнаружены фотографии.
На экране было отчетливо видно, как Загорцев содрогнулся и замер. Рука судорожно скомкала простыню, взгляд уставился куда-то в стену.
— Фотографии? — переспросил Загорцев тоном человека, который еще не определился, о чем ему врать. И врать ли вообще.
— Фотографии, компрометирующие Ильичева, — пояснил Тимофей.
— Эм-м-м… — промычал Загорцев.
«Если он сейчас начнет все отрицать, я понятия не имею, что с этим делать», — с тоской подумал Тимофей. И, как всегда в таких случаях, перед глазами буквально встало лицо Вероники. Вот она бы сумела.
