Обычно она срабатывала через два раза на третий, но сейчас будто прониклась возникшей в курилке напряженной атмосферой.
— У Загорцева адвокат нарисовался. Фирма молодая, но серьезная. Сам защитник — чудик еще тот, по-моему, вообще первое дело ведет. Но, блин, упертый, как я не знаю… Он мне за пять минут на пальцах разложил, что вся моя доказуха ни хрена не стоит.
— Я за пять секунд разложил. Только ты меня не слушал.
— А! — отмахнулся, поморщившись, Долинин. — Слушай, это реальный геморрой. Что ты там говорил — типа, съездить, пошукать?
Смуров окинул Долинина внимательным взглядом.
— А ищем чего? — спросил он.
— Доказуху на Загорцева! — взорвался Долинин. — Если у меня единственная птичка упорхнет — это ж вообще туши свет! Одно дело, когда полиция хватает всех без разбора, и другое — когда вообще ничего не делает! Разницу чуешь?
Смуров кивнул, отвернулся к окну. Уставился в трижды проклятое безоблачное небо, в котором, кажется, передохли все птицы. Скоро и люди тоже передо́хнут. Вымрут, как динозавры, от жары.
Кого тогда будет волновать, кто и кого отравил в один из последних годов, отпущенных человечеству? Копошимся тут, как черви в навозной куче…
— …ира?
— Что? — встрепенулся Смуров.
— Я говорю, квартира этого клоуна, в Зеленограде, — повторил Долинин.
— Ну? Обыскивали. Пусто.
— Так еще раз обыщите! Вы тогда что искали там? Яд? У нас даже экспертизы на руках еще не было. А надо детально. Компьютер, ноутбук, что там у него еще может быть. Связи с Ильичевым нужны, понимаешь? Мотив. Желательно — железобетонный.
Такой, чтобы любой судья убедился: этот хрен — подозрительный, и отпускать его опасно. Ну, Смуров? Есть у тебя свободные опера, а?
Смуров подумал про Санька, который сейчас, наверное, пробирается по пробкам в лабораторию.
— Давай, Игнатьич, — чуть ли не взмолился Долинин. — Меньше половины срока осталось.
— Капитан, — вдруг сказал Смуров. — А тебя не парит? Что убийца на свободе?
— Нет, Смуров, — отрезал Долинин, — не парит. Думаешь, потому что я — чокнутый карьерист? Нет.
А потому что, кто бы это ни был, — он знал, чего хочет, и не от балды все сделал. Такие преступления только в кино раскрывают. А он — не псих и не маньяк, чтобы дергаться. Поверь моему опыту, больше он даже дорогу в неположенном месте не перейдет. А однажды, может быть, с чистосердечным явится. Но это уже будет совсем другая история.
— А Загорцев? — прищурился Смуров.
— А что — Загорцев? Что невиновен? — Долинин развел руками. — Ну, Смуров, тут уже политика.
