Каждый раз Полина спешила открыть, надеясь, что это — кто-то из своих, кто разрушит одиночество. Но каждый раз это был незнакомый человек (впрочем, кажется, все три — разные), который с профессиональной скорбью на лице выражал соболезнования и предлагал по очень привлекательным ценам ритуальные услуги.
Все три раза Полина захлопнула дверь. В последний — уже даже не в ярости, а в ужасе.
Она не хотела верить. Не хотела принимать. Она боялась зайти на кухню. Ей хотелось попросту проснуться и чтобы все случившееся оказалось кошмаром.
Хуже всего было ночью. Выключить свет было страшно. Выключить неразборчиво бормочущий телевизор — еще страшнее. И, хотя кусок бы все равно не полез в горло, Полину мучил голод. Она ведь только завтракала.
Просто пережить эту ночь.
А потом?..
Что изменится утром?..
По крайней мере, будет светлее.
В половине первого загудел телефон. Высветившийся номер был незнакомым. Полина поднесла трубку к уху, думая, что услышит очередного «ритуальщика». Пожалуй, она даже послушала бы его подольше, цепляясь за живую человеческую речь, как утопающий за соломинку.
Но голос в трубке оказался, во-первых, женским, а во-вторых, как будто знакомым.
— Привет, я тебя не разбудила?
— Нет. — Полина, оказывается, охрипла — наверное, от слез и долгого молчания. — Кто это?
— Софья. Сегодня… То есть уже вчера…
Ах, да. Софья… Стало еще более пусто и одиноко. Как будто могло случиться чудо, но в последний момент передумало. Какое чудо? Бог его знает.
— Угу, помню, — сказала Полина.
В трубке вздохнули.
Потом — как будто через силу:
— Ты там одна?
— Угу.
— Хочешь, я приеду?
Что за идиотский вопрос? С чего бы Полине хотеть, чтобы к ней среди ночи приехала какая-то незнакомая тетка?
— Зачем? — Вопрос прозвучал холодно и отстраненно.
Сейчас Софья положит трубку, и одиночество вернется.
— Еды привезти?
— Не надо!
— Ты пьешь?
— Что? Нет!
— Ясно. Жди, скоро буду.
Меньше чем через час она приехала. Еще через час Полине казалось, что у нее есть старшая сестра. И что утрата — не только ее, а их.
Общая. И, разделенная пополам, она стала чуточку легче.
Рано утром, когда в дверь опять позвонили, открыла Софья и очередного профессионального соболезнователя выгнала в шею.
— Мы сами разберемся, к кому обращаться, когда будет нужно, — холодно сказала она.
— Но вы уже сейчас могли бы выбрать…
Дверь закрылась. Софья развернулась и по-хозяйски прошла в кухню, начала варить кофе. Полина как-то автоматически пошла вслед за ней, села на табуретку.
