— Да, только из того, что было на кухне. Никто ничего не приносил.
Логика бессильна. Этот человек скрывает что-то, не понимая, что делает себе только хуже. Здесь нужно работать с эмоциями, и это бы хорошо получилось у Вероники. Она, по ее собственному выражению, любому без мыла куда угодно влезет. Хоть в кошелек, хоть в душу. Но Вероники здесь быть не может…
Однако Вероника есть на свободе. Если гора не идет к Магомету — значит, нужно вести Магомета к горе.
— Подпишите, — сказал Тимофей и положил лист бумаги на стол.
— Это согласие на то, чтобы я представлял ваши интересы в суде.
— Что-то я даже не знаю… — посмотрел на бумагу Загорцев. — А вы реально можете…
— Я не могу обещать, — сказал Тимофей. — Но я знаю точно, что в этом деле полно дыр, и через любую из них можно попробовать выскользнуть. Нам повезло, что процесс громкий. Если широкие массы узнают, что против вас нет серьезных доказательств, суд поостережется.
«А они узнают, — подумал Тимофей, мысленно набрасывая сценарий проморолика.
— Причем в кратчайшие сроки».
За железной дверью послышались быстрые шаги. Тимофей запустил руку в карман, достал визитную карточку и положил на край стола.
— Это зачем? — фыркнул Загорцев. — Я, простите, сиделец не опытный, у меня тут мобилы нет.
— Это не для вас, — сказал Тимофей. — Подпишите, и я смогу начать работать над вашим делом. Думаю, вы понимаете, что защитник, которого предоставит суд, в первую очередь постарается не испортить отношений со следствием, ваша судьба ему будет безразлична.
Тимофей завел руки за голову. Загорцев, вздохнув, взял ручку и поднес ее к бумаге. Но подписать не успел.
Дверь с грохотом распахнулась, внутрь ворвался, грозно сопя, полицейский, за которым шел злой и бледный Долинин.
— Руки! — рявкнул полицейский.
— Да, — согласился Тимофей.
С запозданием сообразил, что «руки за голову» — это, наверное, больше про американскую полицию. Но полицейский все равно не растерялся, на запястьях защелкнулись браслеты.
— Встать!
Тимофей поднялся.
Долинин подошел к нему.
— Карточка с номером моего начальства на столе, — кивнул Тимофей. — Полагаю, вы захотите позвонить, прежде чем наделаете глупостей. Впрочем, возможно, вы предпочтете обратный порядок. Я уже привыкаю к тому, что вместо логики люди руководствуются эмоциями, а вместо того, чтобы упрощать себе жизнь, старательно ее усложняют.
Долинин взял со стола карточку, осмотрел ее, хмыкнул и отбросил.
— Я таких сам могу хоть тонну напечатать.
