— Нет, я вообще его никогда не видел! — воскликнул Загорцев. — Яд какой-то… Да я что — идиот совсем, травить Ильичева? Это они мне подбросили.
— Кто — они?
— Ну, эти… Менты.
Тимофей строго покачал головой:
— Как адвокат не советую вам бросаться подобными обвинениями. Это не улучшит ваше положение, а вот ухудшить — может. Советую говорить только о том, что вы знаете наверняка, видели своими глазами и делали своими руками. Или не делали и не видели. А предположения выдвигать не нужно.
Сказав это, мысленно Тимофей поморщился.
Велик соблазн — дать человеку инструкцию. Но верх наивности — полагать, что он этой инструкцией воспользуется. Люди не в состоянии контролировать поток, который постоянно льется у них изо рта. Вот на этом их рано или поздно ловят. Например, следователи. Неужели это так трудно — контролировать свои слова?..
Наверное, да. Зато, наверное, такой, как Загорцев, не растеряется на танцполе.
— Итак, пакет вы впервые увидели во время изъятия. — Тимофей черкнул несколько слов в блокноте.
— Если дактилоскопия это подтвердит, у нас будет хороший козырь.
— И меня выпустят? — быстро спросил Загорцев.
— Возможно. В любом случае еще два дня вам наверняка придется провести здесь.
— Черт…
— Улики есть, причины для задержания тоже, — объяснил Тимофей. — Три дня — максимальный срок, на который вас могут задержать без предъявления обвинений. И сейчас ваша первоочередная задача — все эти три дня держать язык за зубами. Запомните: никому и ничего больше не говорите, если меня нет рядом.
По закону полиция не имеет права допрашивать вас без присутствия защитника. Вы один в камере?
— Нет, там еще…
— Воздержитесь от обсуждения своего дела с сокамерниками.
— Но… А…
— Гражданин Загорцев…
— Андрей.
— Андрей, вы оказались в ситуации, когда каждое ваше слово будет услышано, взвешено, проанализировано и истолковано так, как выгодно следствию. Следствию выгодны закрытые громкие дела. А ваше дело — очень громкое. Вы меня поняли?
— Понял…
— Вы общались с Ильичевым помимо шоу?
Тимофей понял, что применил простейшую технологию допроса, лишь когда Загорцев вздрогнул и отвел взгляд.
— Нет.
Ложь.
Тимофей помолчал, пытаясь сообразить, что делать дальше. Все его существо коченело в недоумении. Он — адвокат, он пришел сюда защитить этого человека. Так почему этот человек ему лжет?
22
— Тимофей Бурлаков? — переспросил подполковник Клюев, начальник следственного отдела.
— Так точно, — кивнул Долинин.
— Бурлаков. Тимофей.
