Ты не нарушил закона, не причинил вреда и не нанес оскорбления — во всяком случае, намеренно. Но все же до чего тяжело! И как только Вероника умудряется вращаться в этом круглые сутки?
А дискотеки? Тимофей находил записи дискотек и одно время внимательно их изучал, пытаясь вычислить систему, по которой двигаются люди на танцполе. Вывод был неутешительным: никакой системы нет. И окажись Тимофей там, он понятия бы не имел, что делать.
Во времена балов, мазурок и вальсов жизнь была значительно проще. Не говоря уж о том, что тогда существовал строгий этикет, следуя которому ты всегда мог точно знать, кому и что говорить.
— Здравствуйте, — привел Тимофея в чувство голос. — А вы кто?"
"Открыть глаза, окинуть взглядом человека, которого раньше видел только в записи. Да уж… Говорят, что камера — та, что в студии, — полнит. А та камера, или как уж правильно называлось помещение, в котором Загорцев оказался сейчас, похоже, обладало противоположным эффектом. Живчик выглядел похудевшим, осунувшимся, каким-то маленьким и несчастным.
Даже руками не размахивал.
— Тимофей Бурлаков, ваш адвокат. Вот мое удостоверение.
Тимофей подошел к столу и протянул Загорцеву «корочки». Пока тот обалделым взглядом их изучал, Тимофей уселся напротив, положил на стол пустой блокнот и ручку.
— Я не понимаю, — сказал Загорцев, протянув обратно удостоверение. — Вы ведь не государственный адвокат?
— Нет. Я работаю на частную фирму.
— Но у меня нет средств. У вас, наверное, час стоит больше, чем у меня осталось…
— Не волнуйтесь об этом.
— Да черта с два — «не волнуйтесь»! — Загорцев отклонился назад и скрестил руки на груди, воздвигая между собой и Тимофеем незримую стену. — Я ни на что не подписывался.
— Вам не придется оплачивать мои услуги, — сказал Тимофей.
— Почему?
— Потому что я считаю, что вы невиновны, хочу, чтобы вы вышли на свободу, а в тюрьме оказался настоящий убийца.
Честность — лучшая политика. По крайней мере, именно этой логикой руководствовался Тимофей, когда придумал схему, как разжиться адвокатским удостоверением.
— А вы — типа, Робин Гуд? — хмыкнул Загорцев недоверчиво.
— Я не вор и не грабитель, если вы об этом.
— Эм… — загрузился Загорцев.
Он чуть подался вперед и положил руки на стол. Тимофей внимательно наблюдал за его движениями. То, что открылся, — хороший знак. Доверие. Расположение.
— Вы прикасались к пакету, который у вас изъяли? — С места в карьер, надо помнить, зачем он здесь на самом деле.
