Он потерял интерес к разговору. Он смотрел на имя: Наталья.
Почему не приходила в голову такая идея? Наталья убивает Ильичева, а затем себя — чтобы отвести подозрения. Чтобы ее дочь была дочерью жертвы, а не дочерью убийцы. А поскольку человек, убивший ее, убил и самого Ильичева, вполне возможно, что Полина сумеет снять с этого дела свою долю сливок. Может быть, долю побольше и посущественнее, чем смогла бы оставить в наследство даже самая трудолюбивая уборщица.
— Человек — животное, млекопитающее, этому классу свойственна забота о потомстве, вплоть до самопожертвования.
Поскольку в глубине сознания живет понимание того, что для будущей жизни и сохранения генов твой ребенок важнее тебя! — выпалил Тимофей в трубку.
— Вы что-то читаете? — удивилась Полина.
— Нет, скорее пишу, — отозвался Тимофей.
А ведь картинка получалась, и преинтереснейшая. Что, если Наталья стреляла не наугад, а поставила в известность Полину? Что если «это она» — и есть Полина? Загорцев, уверенный в том, что он не убивал Ильичева, легко пустил бы в номер Полину, только чтобы объяснить ей все.
Не ожидал бы никакого подвоха от хрупкой, убитой горем девочки…
— Знаете, почему я вам звоню? — спросила вдруг Полина.
— Нет.
— Мне показалось, что с вами когда-то тоже случилось что-то страшное. Что-то, после чего вы и стали таким. Жутким.
Маркер выпал из пальцев, покатился по картону.
— Я так не хочу.
Маркер перекатился на пол. Тимофей следил за ним взглядом до тех пор, пока тот не ударился о колесико компьютерного кресла.
— Поэтому я, наверное, соглашусь. Спасибо вам. До свидания.
Короткий гудок, означающий конец связи. Тимофей положил телефон на пол и пытливо вгляделся в картон.
— Мотив убийства Загорцева — отсутствует, — сказал он. — Две разные истории, два разных мотива? Не верю.
Он взмахнул пальцем, начертил в воздухе крест. Маркер дезертировал, приходилось работать с тем, что есть.
Один крест — Наталья. Покойся с миром.
Другой крест — Полина. Просто жертва обстоятельств. С ней покончено. Пускай она устраивает свою жизнь.
На картоне опять не осталось имен. И маркера не осталось… Тимофей вывел имя пальцем, не оставляя следа. Улыбнулся и, взяв телефон, нажал на вызов последнего номера.
— Да? — удивленный голос.
— Полина, у меня есть к тебе просьба, — сказал Тимофей. — Когда начнутся съемки, будь добра…
60
— Так, а теперь — аплодисменты! По сигналу!
Вокруг Тимофея разразилась буря аплодисментов. Он не поднял головы. Сидел, уставившись в экран смартфона. Он ждал.
