После того, как инструктаж для зрителей завершился, на знакомом по тысяче кадров подиуме появился ведущий. Оператор переместил камеру. Тимофей поднял взгляд.
Ведущий поднес микрофон ко рту и заговорил хорошо рассчитанным печальным тоном:
— Вот уже шесть дней прошло с трагических событий, которые всколыхнули столицу. — На экране за спиной ведущего замелькали черно-белые кадры с Ильичевым. — Многих ужаснула чудовищная, невероятная смерть человека, который был, не побоюсь этого слова, лицом нашей страны на кондитерском поприще.
Но ведь этот человек был не только выдающимся мастером своего дела, не только потрясающим шоуменом. Что мы знали об этом человеке, который был мужем, отцом, братом, другом?..
Заиграла музыка, видеоряд сменился, и Тимофей вновь потерял к происходящему интерес."
"Все могут короли, как поется в старенькой песне, и судьбы всей земли вершат они порой. Но ни один король не в состоянии обеспечить сколько-нибудь существенный рейтинг программе, гвоздем которой будет дочь уборщицы.
Особенно если эта самая дочь не будет танцевать стриптиз или рассказывать, как ее растлевали отчим и старший брат.
Все начнется с Ильичева. И только потом, когда публика будет достаточно разогрета, можно сказать: «Мы вернемся к подробностям жизни Федора Ильичева через несколько минут, а пока — давайте послушаем историю Полины».
— Ты все запомнила? — талдычила эта назойливая женщина, пока Софья накладывала грим на лицо Полины.
Софья была полностью сосредоточена. Полина ощущала себя манекеном.
Перед ней была не ее подруга и не подруга мамы. Даже не человек вовсе, а функция. И потому совершенно спокойно можно было ей довериться.
— Да, — сказала Полина.
— Главное, помни: это — не прямой эфир, — не отводя сосредоточенного взгляда от ее лица, вмешалась Софья. — Все будет смонтировано позже. Не паникуй. Если не хочешь отвечать на вопрос — так и скажи. Я буду рядом, не бойся.
Наверное, Софья пыталась говорить успокаивающе, но пулеметная скорость речи и общая атмосфера аврала нисколько не способствовали расслаблению.
Полина чувствовала себя дрессированной собачкой, которая вот-вот впервые выйдет на арену после номера со львами. В глубине души понимала, что, даже если после львов она запорет свое неуклюжее сальто, никто на это и внимания не обратит. Но все равно — ладони потели, а сердце колотилось, как сумасшедшее.
Хуже всего то, что у Полины был секрет.
Она пообещала этому странному Неону сделать кое-что еще.