Пролетела перед глазами смерть деда Константина, опять пришлось пережить гибель матери – и Ани, вымотанную, выпитую увиденным до дна, снова выбросило в родовой зал, прямо в туманную реку времени.
Глава 3
Ангелина, безвременье"
"Принцесса выпала спиной вниз из зеркала и затихла, сглатывая и пытаясь перевернуться. Раскинутые руки не слушались – и ее очень медленно несло к краю спирального зала, туда, где извергалась в черное ничто дымчатая река.
Туман поднялся вокруг Ангелины стеной, повторяя очертания ее фигуры – и над ней появилось золотистое лицо ее близнеца из колодца.
– Ты спросила, было ли на вашей семье проклятие, – прошелестел голос. Он был одновременно бесплотным и трубным, как рев, вибрирующим на низких нотах и пробирающим все тело. – Ты получила ответ.
– Я также спросила, как мне его снять, – прошептала Ани. Губы не хотели двигаться, и звуки, которые она издавала, больше были похожи на хрип.
– На этот вопрос нет ответа, – равнодушно произнес золотистый двойник и спустился ещё ниже – жутковатые и пустые глаза оказались прямо перед ее глазами, завораживая и пугая, мерзлые губы касались губ принцессы – как будто холодным электричеством пробивало.
Ани скрипнула зубами и оскалилась от злости. Сжала кулаки и с усилием подтянула их к себе, пытаясь схватить существо-из-Колодца. Но пальцы смыкались на пустоте.
- Есть. Скажи мне, как. Я согласилась заплатить. За три вопроса!
– Нет ответа, – как заведенный, повторил двойник. – Нет проклятия. За вас уже заплатили.
– Кто? – прохрипела старшая Рудлог. – Как?
Существо вдруг отпрянуло – и она смогла сесть. Краем глаза увидела, как быстро-быстро истаивает черная паутина на зеркалах ее рода, как очищаются стены из солнечной лозы. А лицо двойника переплавлялось. Длинные волосы, широкие скулы, орлиный нос, чуть насмешливые губы, и глаза – спокойные, мудрые. Нории поднялся во весь рост, повернулся – скользнул ключ по широкой спине – и сказал невидимому собеседнику:
– Пришло время. Нет возможности больше ждать.
Она распахнула глаза – и задохнулась, потому что зал сжался в точку – и снова выкинуло ее огненной искрой во дворце Истаила, в покои Нории.
– Моих сил не хватает больше. Ты и сам чувствуешь, – говорил Нории, стоя у окна. Он был страшно исхудавший, и только глаза горели багряным огнем. Рядом с ним расположился мрачный Чет, с глухим стуком раз за разом вгоняющий в резной подоконник острый нож. – Почти две недели сокращается зеленая полоса.
