Александр представил ее Стрелковскому, и тот, ранее поглядывающий на волшебницу с сомнением, услышал фамилию и одобрил ее участие. Дальше оставалось только ждать. Она потеребила связку амулетов-накопителей на шее, проверила свой щит, постаралась незаметно прощупать защиту у друзей и, поколебавшись, подошла к Мартину.
– Сколько, думаешь, тебе нужно времени? – спросила вполголоса. Блакориец голову не повернул – ладони его словно прикипели к призрачной стене, и вокруг них разливалось белое сияние, – но ответил, медленно, с паузами, параллельно выплетая что-то понятное только ему вокруг них:
– Минут десять, Вик.
Я отказался от идеи снимать один из каркасов, щит это не разрушит, а сил я и своих, и Макса с Алексом на нейтрализацию ловушки угрохаю достаточно. Конечно, это сразу выведет за стены щита множество людей, но резерв надо поберечь. Одну ловушку я уже пропустил, и кто знает, что за сюрпризы ждут нас внутри. Поэтому сейчас буду прорезать проход, чтобы мы могли войти, а военные – эвакуировать население.
Надеюсь, сейчас все получится.
– Получится, – так же тихо проговорила она. – Не буду тебя отвлекать, извини.
– Ты не отвлекаешь, а вдохновляешь, – со смешком поправил блакориец. И Вики, ощутив привычную неловкость в его обществе, все же отступила назад, к Максу и Александру.
Мартин колдовал над щитом дольше десяти минут. Что-то бормотал себе под нос, ругался, тряс ладонями, потирал ими друг о друга, снова прислонял к стене.
С той стороны собирались люди – целая толпа людей. Кто-то тянул на себе спящих, кто-то все-таки остался сидеть рядом с лежащими родственниками. Люди все прибывали – слух о том, что маг пытается открыть проход, разлетался по периметру, и со всех сторон вдоль стены щита уже бежали жители. Голоса собравшихся становились все более возбужденными, на щит начали напирать.
Игорь Иванович отдал несколько приказов подошедшим офицерам – и подчиненные растянулись вдоль толпы с внешней стороны купола, призывая сделать несколько шагов назад, не мешать магу, иначе никто не выйдет.
Но это мало работало. Паника и возбуждение нарастали, народ, щедро глотнувший страха и бессилия, потихоньку превращался в неуправляемое стадо.
Барон, казалось, впал в такой рабочий транс, что уже ничего не слышал и не чувствовал. Жара стояла неимоверная, вдалеке собирались черные тучи.
