Есть ли у вас желания, которые мы милостью своей можем осуществить?
– Нет, ваше величество, – как можно сдержанней, стараясь, чтобы не дрожал голос, проговорил Тротт. Королева ласково кивнула ему, улыбнулась. Аура ее изменилась, став не обжигающей – вкрадчивой, пробуждающей порочные мысли, но не менее мощной. Макс мысленно проклял и полученную награду, и свое желание выйти в общество – и, выругавшись про себя, накрыл Михея, качнувшегося вперед, ещё одним щитом. Ее величество перевела взгляд на полковника, и Максу стало чуть полегче.
– Приглашение сюда и ваша награда большая честь для меня, ваше величество, – на удивление членораздельно, пусть и сипло, проговорил Севастьянов. Вздохнул прерывисто. – Могу… могу я просить вас об аудиенции?
Макс прикрыл глаза, едва удержавшись от желания дать упрямцу подзатыльник и утащить с собой прочь из дворца."
"Ирина смотрела на полковника молча. Снова перевела взгляд на Макса, как-то по особенному, нервно улыбнулась. Во взгляде ее появилось что-то похожее на бесконечную, усталую обреченность.
Инляндец с усилием моргнул и опустил глаза, разрывая будоражащий контакт. Во рту пересохло.
– Конечно, полковник, – сказала она любезно, снова взглянув на Михея. Словно ничего особенного не происходило. – Вряд ли вы стали бы беспокоить меня по пустяку, правда?
Ее аура вдруг успокоилась – словно от них обоих отхлынула огненная волна, – а глаза стали бездонными и совершенно черными.
– Вопрос очень важный, моя госпожа, – хрипловато, с заметным облегчением проговорил полковник.
– Не личный, по личному я бы не осмелился вас тревожить.
– Ну раз так, – сказала она, улыбаясь его почти юношескому напору, – постараемся не откладывать наш разговор. Возможно, я смогу выделить вам несколько минут в конце вечера, ждите. А если нет, то мой секретарь посмотрит, когда в ближайшие дни у меня есть окно и сообщит вам. Вы ведь останетесь здесь?
– Да, – уже уверенно подтвердил Севастьянов.
Королева кивнула и двинулась дальше. Взгляд ее мужа был обеспокоенным. Он что-то тихо спросил у ее величества.
– Выдержу, – донесся до них ее приглушенный ответ, приправленный едкой горечью, – куда деваться, Светик.
– Надо бы нам уходить, Миха, – когда, наконец, и его отпустило, проговорил Тротт. Он больше не выглядел ни высокомерным, ни снисходительным – нет, растерянным. Севастьянов завороженно смотрел в спину королеве и даже не расслышал сразу. – Слышишь, Мих? Опасно. Успеешь заловить своих стариков. Меня чуть не размазало. Первый раз такое ощущаю.
