И все равно, Март, тебе очень повезло."
"– Я вообще везунчик, – серьезно подтвердил фон Съедентент и почти незаметно погладил Вики по коленке.
– И не только тебе, но и этому миру. Что я не высосал тебя.
Виктория выпрямилась.
– Так поэтому ты… – начала она неуверенно.
– Да, – сказал Тротт. Март мгновенно напрягся, и инляндец усмехнулся, сразу обозначая свои позиции. Мне она не нужна, живи, наслаждайся ею, друг. Блакориец все понял правильно, тряхнул волосами, мгновенно превращаясь из агрессивного волчары в домашнего доброго пса.
Но все-таки не удержался, демонстративно провел Виктории по щеке носом, поцеловал в висок. Волшебница приняла это невозмутимо, будто так и надо – а двое друзей наконец-то в упор уставились на них. Мартин начал улыбаться. Все шире и шире, так невозможно радостно и самодовольно, что Вики посмотрела на него, на Алекса, на Макса и решила внести ясность в ситуацию.
– Я решила жить с ним, – сообщила она независимым голосом.
Март сиял.
– Это хорошая новость, – мягко и деликатно сказал Алекс.
– Долго соображала, – буркнул не отличающийся особой душевной тонкостью Макс. Виктория покраснела, но не дрогнула. И барон пришел к ней на помощь, переводя тему:
– Малыш, но ты совсем не похож на потомка Черного жреца. У темных-таки весьма специфическая внешность. Черные волосы и ярко-зеленые глаза. А ты, уж извини, окончательно и бесповоротно рыжий.
- Рыжий, – согласился Тротт, садясь и тоже подвигая к себе жаркое.
– Но так сплелись гены, Март. Я потом узнавал – и по материнской, и по отцовской линии белых аристократов в предках было несколько темных. Да и посмотри на себя, – продолжил он насмешливо, – ваша семья – ветвь старой инляндской знати, натурализовавшейся в Блакории, а ты не рыжий. Игры генов причудливы.
– Не дай боги! – с притворным ужасом отказался Мартин. Свидерский посмотрел на него со слабой улыбкой, перевел взгляд на Тротта и вздохнул.
– Расскажи нам, Макс, – попросил он настойчиво. – Когда ты узнал? Как вообще жил с этим? С чего все началось?
Тротт задумался, прожевывая первую ложку жаркого. Атмосфера быстро возвращалась к привычной, дружеской, на него уже не смотрели, как на чудовище, и даже голова кружилась – теперь от облегчения.
– Началось… – повторил он медленно. – Пожалуй, тогда, когда я осознал, что вижу удивительно реалистичные сны. Или еще раньше.
