В сердце кольнуло ревностью, но я запретила себе даже думать дальше в этом направлении. Про Инклера я ей не сказала. Ничего, что могло бы навести ее на ненужные мысли.
– Ты не осуждаешь меня? – спросила я со стеснением. – Жених сестры…
Спасская печально покачала головой.
– Мариш, я в этом месяце, кажется, убила несколько человек. Как я могу?
– Ты защищала детей, – жестко сказала я. – Это оправдывает все.
– Я знаю, Мари, но факта это не отменяет.
Мы помолчали. Катя наконец-то согрела еще воды, достала сладких блинчиков.
Помахала радостно кричащим ей в окно краснощеким девочкам. Посмотрела на меня.
– Я так боюсь, – призналась я тихо, прикуривая сигарету. – Неважно, завтра придется это сделать или через полгода. Боюсь, что он обидит меня, что перегорит, что будет изменять. У меня мозги вскипают, Кати! Зависимости своей от него боюсь. Я же соображать перестаю, когда он рядом. Мне кажется, я просто не доросла ещё до брака. Вон Поля, – я тяжело вздохнула, – у нее вообще никаких сомнений не было, – я задумалась и добавила:- Да и я, если честно, все равно стану его женой.
Но к алтарю пойду, умирая от страха!
Катя горько улыбнулась. Открыла окно и тоже потянулась за сигаретой.
– Сама понимаешь, я теперь не сторонница брака, Марина, и не очень-то могу советовать. Но у меня своя судьба. Что бы ты ни решила, это твой путь и твоя жизнь. Я пошла на поводу у родителей, и что в результате? – она обвела рукой кухню. – Поэтому делай так, как считаешь правильным. Единственное, что могу сказать, – тон ее стал смешливо-зловещим, – не завидую я твоему мужу, если он будет иметь неосторожность тебя расстроить.
Я, погруженная в переживания, недоуменно посмотрела на нее, заулыбалась ехидно – и мы вдвоем тихо захихикали, давясь дымом и наслаждаясь нашими посиделками и отчетливой, очень уютной душевной близостью.
* * *Люк позвонил – как чувствовал – когда Катя отправилась укладывать детей на дневной сон. И я подошла к окну, нажала на «ответить».
– Скажи мне, что ты все решил, – потребовала я тихо.
Он невесело хмыкнул.
– Я очень на это рассчитываю, детка. Компромат я выкрал. Но не хочу врать – кажется мне, что старый змей Луциус где-то меня перехитрил. Прости, Маришка. Тебя это вообще не должно было коснуться.
От покаянных ноток в его голосе я растаяла.
– Мог бы и раньше позвонить, – проворчала для порядка.
– Я и сейчас-то едва решился, – тоскливо проговорил он. – Как-то очень трудно быть в твоих глазах совсем не героем, принцесса.
– Люк, – сказала я вкрадчиво.
