Затихал гул – и жрица с удивительной гибкостью наклонялась вперед, черпала чашей кровь, смаковала ее, причмокивая – и снова начинала раскачиваться под бой барабанов и какофонию булькающих звуков и что-то бормотать – все громче и громче.
– Быстрее, – шипела, ворожила, заклинала она, переходя на визг, – быстрее, деточки мои, голодны наши хозяева, не нужно их сердить. Быстрее, пташечки, поднимутся и нас съедят, кто хочет на корм пойти? Ха. Быстрее, сильнее, больше, выбирайте тех, кто покрепче – вон стоит, веди, режь, режь, режь! Чую, скоро увижу я дорогу, путь увижу, пьяна голова от крови, ха, ха.
Ха, сладка кровь, xа, голову кружит – вижу я, все вижу!! Скоро проснутся они, скоро, скоро силы нам дадут!
Холм с храмом вдруг дрогнул, словно там, внутри, кто-то не единожды вздохнул. Макс отпрянул назад – показалось, что сейчас свалится. И снова осторожно подполз к краю.
– Просыпаются, – возрадовалась старуха и зачерпнула чашей крови, – пробуждаются, господинчики мои, быстрее, деточки, быстрее режьте – чую, четче вижу!!! Недолго осталось, недолго – десяток жизней, другой, третий – режьте, деточки!!!
Она сделала несколько глотков, облизнулась – и резко подняла голову вверх.
Макс вздрогнул. Но на него смотрели белые бельма вместо глаз.
– Скоро, скоро исполнится, – голос ее под вязкое хлюпанье крови и бой барабанов набирал силу. Уже не визг это был – многоголосица, словно кто-то ревел изнутри ее, слишком большой для старческого тела – и жрицу корчило, било в судорогах, но она не прекращала вещать, – не пройдет и месяца, как врата откроются! Пусть тха-нор-арх готовится, войной он успокоится! Будет земля тучная, будет жизнь нам лучшая!
Она зачерпнула ещё крови, жадно отпила из чащи – как воды, промочить горло.
Снова задрала голову – красное текло по ее губам, морщинистой старой груди. Загудели водовороты. Χолм снова дрогнул. Старуха захрипела:
– На равнине, что у трех гор, будут открыты в мир иной врата! Будет знак нам от богов, что идти войной пора! Жертву надо принести, чтоб удача шла в пути!
– Что за знак? – человек, молча наблюдающий за представлением, вскочил на ноги – и Макс увидел его лицо – такой же старик с жестокими глазами.
– Что за жертва? – крикнул он. – Говори, старая ведьма!"
"Старуху уже так трясло, что она выгнулась назад – голова ее крутилась, на губах пузырилась розовая слюна.
