– Ножом думаешь откупить? – в глазах Якоши блеснул азарт торговца. – Маловато будет. За нее мне каждую ночь платят.
Тротт пожал плечами, протянул руку.
– Не хочешь – и ладно. Отдавай нож. За такой пять таких девок можно купить. А она слабая совсем – еще пару таких ночей, и помрет. Смотри сам, так без всего останешься.
Хозяин ещё раз придирчиво осмотрел нож. Отдавать не спешил.
– И откуда такой у нищеты бродяжной? Не жалко? Без ножа у нас не выжить.
– У меня кулаки есть, хозяин, заработаю на новый.
Хозяин думал, морщил лоб, вертел нож.
– А кто ж ее кормить будет, странник? Она у меня не только ублажением занималась. И готовит, и убирает, да и я ее, признать, пользовал, как от себя-то отрывать?
Шел уже откровенный торг, и Тротт расслабился.
– И сейчас готовить и убирать будет, – сказал он, – только вечерами пусть у меня на чердаке сидит. Не люблю использованное. Бабу себе найдешь, кров Венин со мной разделит, не обеднеешь, а за работу едой оплатишь. Моя станет – не бить, только я ее бить могу.
Согласен?
Якоши провел пальцем по острию, хмыкнул одобрительно. Покачал головой.
– Сразу видно, деревенский ты, странник. Дурак. Пожалеешь, надоест – обратно нож не проси.
– То не твоя печаль, – усмехнулся Тротт. – По рукам?
– По рукам, – рявкнул тот поспешно – и подставил ладони для хлопка. И сунул нож за пояс.
Макс сделал шаг, остановился у рук женщины – та замерла, повернула голову.
– Все слышала? – сказал он. – Моя ты теперь. Дела доделаешь, и поднимайся наверх.
Если кто обидит – покажешь, убью. Мое никто не должен трогать, понятно?
Не ей сказал – а так, чтобы мужики услышали.
Она снова опустила голову – хозяин позади что-то ехидно ворчал, трое охранников смотрели на Макса, как на больного. А две остальные женщины почему-то на Венин с жалостью. Не прекращая натирать пол."
"Вечер и начало ночи прошли под смрад алкоголя, крики и ругань наемников – и песни едва приковылявшего сюда вчерашнего деда. Стычки вспыхивали чаще, становились злее – и Максу пришлось всерьез драться рядом с охранниками, усмиряя буйствующую упившуюся солдатню.
Слава богам, никто не задел нос – но повозиться, задыхаясь от адреналина и злости, пришлось долго, а потом ещё обыскивать бессознательные тела, вытаскивая монеты – оплату за пиво и закуску.
Пьяные тела свалили на задний двор.
– Они привычные, проспятся – в казармы пойдут, – сказал хозяин. Максу было все равно.
Он поднялся к себе, ополоснул лицо водой.
