— А ты не торопись смеяться, дорогая, лучше смажь лицо и шею маслом. Мы обойдемся, только оставь немного, пригодится, чтобы сделать прическу Крите, - с Палией разговора о наших отношениях так и не получилось, но как-то само в пути все наладилось, и я надеялась, что это мне не кажется и не обернется против меня потом."
"— Лицо уже не горит. Солнце больше не страшно, Мали, - цвет лица Палии теперь был похож на естественный, но, когда она раздевалась, чтобы помыться возле воды я закатывалась от смеха: ее голова, ладони и шея были похожи на плохой фотошоп.
Словно эти части тела просто прилепили к белому, как бумага туловищу чтобы посмеяться. Палия теперь тоже смеялась. Потому что я объяснила, что можно быть счастливой и не выходя замуж так рано. Я обещала доделать парик, и она теперь перед сном вынимала конец пряди и гладила его. В эти моменты мне становилось жаль ее.
Позавтракав, мы разложили вещи по мешкам, поделили их между собой и, набрав воды, двинулись вперед. Лес никак не заканчивался, но меня это даже радовало.
Хоть я и хотела, чтобы дорога быстрее закончилась, но идти по городам было страшно. Перед глазами стоял рынок, где продавались люди. Попав на такой, нам больше ни за что не повезет оказаться у одного хозяина, а значит, побег будет просто невозможен, да и Фалея. Думаю, она знает, где искать таких, как я.
Я запуталась в днях и перестала их считать. Судя по тому, как Лафат смотрел на солнце, ориентировался он по нему. Я много чего не знаю, и потеряй мы Лафата, останемся как слепые котята на проезжей части.
Мы выходили ночью, а к обеду вставали лагерем, потому что теперь даже сень леса не спасала от дикой жары. Казалось, воздух плавится. Птица этого треклятого Хирга либо тупая, как сибирский валенок, либо до местных муссонов надо было ждать и ждать, а она унесла свою жирную тушку подальше от стихии заранее.
Вечером, когда мы выдвинулись в непонятно какой по счету день, что-то изменилось. Сначала совсем неощутимо, но все мы начали переглядываться. Еще не понимая, что же так беспокоит, но пошли мы значительно быстрее.
Когда я совершенно точно почувствовала легкий «потягун», как называла сквознячок моя бабушка, поняла, что именно из-за него дорога стала сносной. Подол рубашки чуть двигался. Ветер будто скользил по самой земле, не поднимаясь выше колена.
— Скоро будет дождь. К утру мы войдем в Виелию. Начинаются ночи двух лун, и будет темнее, чем обычно, но спать ночью нельзя, иначе мы не дойдем до дождя, - объяснил нам Лафат и прибавил шагу.
