И за оградой нам не нужны были экраны, чтобы защитить свой разум от чужаков.
— Получается, если нет защиты, то любой может воздействовать на мой разум? Заставить делать все, что угодно? Превратить меня в марионетку? — признаться, перспектива повергала в ужас.
— Конечно, нет! Где ты наслушалась этих сказок? — слегка высокомерно заявил Томас. Я смутилась. Где-где… На окраине и не такое шепчут о заклинателях!
— Чтобы пробиться через естественную защиту живого организма, нужен потенциал черного сектора и постоянные тренировки! Это довольно сложно, Аддерли.
Большинство ментальщиков могут лишь раскачать какую-то одну твою эмоцию, ту, что поддается им лучше всего. Не зря ведь их называют резонаторами. Ты знаешь Магму Винс с шестого курса? Такая яркая брюнетка? — я угрюмо кивнула. Знаю, еще как знаю гадину… — Так вот, Магма резонатор-агрессор. Раскачивает злость и ярость. Стоит их испытать, и Магма сможет довести твою эмоцию даже до желания ударить. Говорят, она очень способная! Или вот… госпожа Лебвест, — голос Томаса дрогнул.
— Она истинный созидатель. Даже крошечную радость в тебе раскачает до восторга. Заметила, как рядом с ней хорошо? Она необыкновенная!
Лицо парня засияло, взгляд осоловел, становясь мечтательно-тоскующим, и я поспешила вернуть его к реальности и нашему разговору:
— А Ривз? Друг Вандерфилда. Знаешь его?
— Ривз Клиффорд? — Томас задумался. — Кажется, у него что-то связанное с желаниями… чувственными. О таком не распространяются, сама понимаешь. Опытные резонаторы скрывают, какой именно эмоцией владеют.
Но пока мы лишь студенты.
Я задумчиво крошила сладкую сдобу.
— Постой… но получается, что эти самые резонаторы раскачивают лишь то, что уже испытывает человек? Не внушают ему то, чего нет?
— Конечно, — Томас снова удивился. — Слушай, Аддерли, ты учебники открывала? Это же базовые знания!
Я положила в рот кусочек сыра и принялась сосредоточенно жевать, чтобы не отвечать. По хребту полз холодок понимания. Это что же получается? Значит, в комнате Вандерфилда Ривз усилил желание, которое уже было во мне? Аппетит пропал напрочь.
Что за чушь? Я не могла испытывать желание раздеться перед богатенькими аристократишками! Я не могла испытывать жар и чувственное удовольствие! Я просто не могла! Это все чужое, навязанное!
Или…"
"На миг вспомнилось, как я стояла в коридоре и смотрела на сонного и взъерошенного Эша. Тогда он казался таким расслабленным. Почти улыбающимся. И… привлекательным.
