Обычный такой нос — ровный. Детали чужого облика я выхватывала бездумно, и они совершенно не складывались в общую картину.
— Слышишь меня, придурошная?
Жесткие руки встряхнули, больно сжав плечи. Я глотнула воздух, моргнула. Нос, глаза и пряди встали на свои места, а я, наконец, увидела того, кто на меня орал. Незнакомец. Молодой. Жаждущий меня убить.
— Самоубийца проклятая! — продолжал парень, встряхивая меня в подтверждение своих слов. — Ты зачем под колеса лезла, идиотка?
— Пошел… — губы размыкаться не желали катастрофически.
Кажется, они навечно склеились ледяной стылостью. Кажется, я вся пропиталась ею до самого донышка.
— Что? Что ты там мяукаешь?
— Пошел… в задницу!
Вот, все-таки разлепились губы. Я не безнадежна.
Зеленые глаза сверкнули губительной тьмой, ладони, сжимающие мои плечи, разжались. И я снова рухнула на землю, с каким-то удивлением понимая, что ноги меня не держат. Осела и нелепо раскинула нижние конечности. Булькнула горлом. Закашлялась. Подняла дрожащую руку.
— А где мое… пальто? — прохрипела я.
Пальто! Где пальто! Оно же совсем новое, лишь месяц назад сшитое! Оно же модное! Я на него полгода деньги собирала! И где оно? Где пальто?
Осталось там, в недрах реки. Видимо, я стянула тяжелую ткань, пытаясь выбраться, хотя совершенно этого не помню.
— Вот дура, — в сердцах сплюнул зеленоглазый.
Он возвышался надо мною, как гора, и почему-то казался нереальным. Фигуру незнакомца я не могла рассмотреть — мешали слезы в глазах.
— Что за невезение! Дернуло меня срезать дорогу… Гадство!
— Пальто, — всхлипнула я.
— В клетку…
Жестокие руки снова вздернули, заставляя подняться, перед лицом оказались яркие радужки, которые заливала чернота зрачка.
— Слушай ты, недоделанная, — с угрозой произнес обладатель зрачков. — Мне катастрофически некогда с тобой возиться. Скажи спасибо, что вытащил. — Парень скривился и, кажется, хотел снова сплюнуть. — Теряю время! Надо же так влипнуть… Слушай сюда, пустышка. — Зелени в глазах незнакомца почти не осталось, и это почему-то завораживало.
— Я дико опаздываю! Это очень важно! Проклятие! — меня тряхнули и отпустили. — Я оставлю тебе свою куртку и вот это, держи, — в руку опустилось что-то плоское. — И… тебе лучше меня забыть. Ну-ка, посмотри в глаза.
Да я и так смотрела. Пялилась изо всех сил. В лице моего убийцы на миг мелькнула растерянность.
— Смотри, — повторил он. И сразу: — Забудь меня… oblivis."
"И я своим замороженным и растерянным разумом наконец поняла, кто передо мной.
