Все это напоминало то ли голубятню, где вместо птиц — расселись студенты, то ли мастерскую безумного гения. А судя по желтым шейным платкам, здесь собрались первогодки. К моему удивлению, рядом со мной опустился на лавку тот самый парень, что отводил вчера в апартаменты Вандерфилда.
— Аддерли, — сухо поздоровался он. — Я Томас Грин.
— Меня зовут Тина, Томас, — улыбнулась я, отчего парень почему-то смутился. Хотела расспросить об уроке, но дверь распахнулась, впуская сквозняк и невысокую стройную девушку в светлом платье.
Она тоже напоминала пичугу и в этом классе смотрелась невероятно органично.
— Преподаватель Тензия Лебвест, — тихо и как-то по-особенному произнес Томас.
А я сдержала улыбку. Похоже, мой сосед по столу был тайно влюблен в симпатичную и улыбчивую учительницу. Впрочем, судя по взглядам, здесь все были в нее влюблены. И очень быстро я поняла — почему. Тензия Лебвест словно светилась изнутри и, глядя на нее, тоже хотелось светиться и улыбаться.
— О, у нас новая прекрасная ученица! — восторженно пропела она, увидев меня.
— Как чудесно! Тина Аддерли, мои дорогие, будет учиться с нами!
Мне помахали руками, кто-то даже улыбнулся. Не иначе солнечная Тензия всех заразила своим дружелюбием, ведь раньше я видела лишь ухмылки и косые взгляды.
— Но не будем терять драгоценное время! Начнем, мои дорогие! Все готовы?
— Да, госпожа Лебвест! — хором грянул класс.
— Замечательно, я вами горжусь! — рассмеялась преподавательница. — Начнем с тебя, Томас. Ты определился с материалом?"
"— Я думаю, это металлическая проволока, — слегка неуверенно ответил парень.
— Да? — Тензия на миг задумалась. — Не глина? У тебя хорошо получалось. Что ж, значит так. А ты, Амелия?
— Дерево, госпожа Лебвест, — пискнула девушка с соседнего стола.
Один за одним «желторотики» называли материал. Когда дошла очередь до меня, я лишь развела руками.
— Простите, но я не понимаю…
— Ах, милая Тина! Вы не понимаете! — преподавательница огорченно всплеснула руками.
— Надо было изучить теорию, — буркнул рядом Томас.
— У тебя ведь есть учебник!
Я покосилась на книгу. Учебник-то был, но времени, чтобы заглянуть в него — ни минуты.
— Как нам известно, чары — это необходимое условие для изменения мира, — напевно произнесла девушка-птичка. — Но скажите мне, Тина, вы ощущаете их, свои чары?
— Нет, — растерялась я. И правда, никаких изменений в себе я не чувствовала и даже порой мелькала мысль, что в Магистерии ошиблись, нет у меня никакого потенциала.
