Это те, у кого уровень потенциала от одного до двадцати пяти. К ним отношусь и я. В быту таких величают — желторотики, как воробьи. Мелкие пташки, но полезные. Дальше зеленый цвет, это уже сильные заклинатели с потенциалом до пятидесяти. Красный — у тех, кому посчастливилось родиться в семье с безупречной родословной и настолько чистой кровью, что потенциал оказался почти неразбавленным. Ну, а черные… Черные — это Неприкосновенные. И среди них встречаются заклинатели с уровнем, близким к «нулю с другой стороны». Полный оборот стрелки чаронометра.
Невероятный резерв.
Мне стало не по себе. Я надеялась, что столкнусь с кем-нибудь попроще.
«Ты сказала, что с ним что-то случилось. Месяц назад…»
Брин покосилась на сестру, но та по-прежнему вздыхала и общалась с внутренней пустотой. Госпожа Брук отложила книгу и принялась быстро усеивать строчками длинный свиток. На студентов она не обращала никакого внимания. И соседка сдалась.
«Состязание. Он проиграл. Никто не знает причину. В. никогда не проигрывал. Ни разу.
Все говорят… Но никто толком не знает».
Брин многозначительно подняла брови, потом нахмурилась, перевернула перо и быстро смахнула пушистым кончиком написанное. Буквы ссыпались с листа и растаяли. В отличие от моего, у соседки перо было зачарованным.
И еще она явно не желала, чтобы о нашем разговоре кто-то узнал. Интересно почему? Этот Вандерфилд так запугал студентов, что о нем даже сплетничать не желают?
Соседка облизала губы, глянула по сторонам. Придвинулась ближе и торопливо вывела:
«Лучше с ним не связываться».
И снова смахнула строчку. Я вздохнула. Хотела бы я не связываться. Да только — уже.
«Я всего лишь поломойка. Он меня и не заметит!» — вывела я коряво, и моя собеседница хмыкнула. Качнула головой.
«Не влюбляйся в него! Это плохо кончится. Для тебя!»
Я изумленно глянула на Брин. Она что, шутит? Но та и не думала смеяться, круглое лицо было серьезным и расстроенным.
«Он что же, может ко мне… меня…»
Я запнулась, не зная, как спросить. Брин фыркнула, глянула выразительно на мое платье.
«Конечно, нет! В. не связывается с такими, как мы. Никогда. Неприкосновенные нас презирают. Но…»
Она поджала губы. Помедлила, размышляя.
«Он… такой…»
Я глянула вопросительно.
«Девушки влюбляются…»
И тут же смахнула, не успела я толком увидеть написанное.
Я хотела еще спросить, но в это время остановился метроном и по коридорам разнесся звон колокола, извещая об окончании странного урока.
— Получилось! — жарко выдохнула Шелли, распахивая глаза.
