Слушать домыслы я не желала, сбежала в свою комнату и с головой накрылась одеялом. Но спала тревожно — воспоминания мучили.
Завтракала я без аппетита и на занятиях слушала вполуха. Мне хотелось остаться одной, хоть немного побыть в тишине и подумать. Слишком много всего навалилось, и я не знала, как относиться к вихрю событий, кружащему меня. Чувства бушевали внутри все разрастающимся смерчем, и я уже ничего не понимала! И потому сбежала в башню ключницы, где и просидела несколько часов, пытаясь привести свою душу хоть к какому-то спокойствию.
А стоило вернуться в центральное здание, поняла — что-то изменилось.
Вышел новый выпуск газеты «Хроники ВСА». Вернее, он не вышел! Им просто завалили всю академию! Газетные листки были повсюду! На досках пола, подоконниках, столах, лавках, даже в кадках с растениями! Студенты ахали, ловили кружащие в воздухе листы, жадно вчитывались.
Предчувствуя недоброе, я тоже подняла один.
На центральной полосе красовалось мое изображение. Кажется, такой я вошла в академию впервые.
Серое платье-балахон, жуткая шапка, выбившиеся из-под нее прядки, прижатая к груди сумка и испуганные глаза. Нелепая и немножко смешная. А рядом… рядом было изображение Йена. Того самого парня, к которому я так и не пришла на свидание! На чарографии он был изображен в рабочей и грязной одежде, в надвинутой на глаза шапке. В руке Йен держал какой-то мешок. Рядом зияла яма.
А ниже красовалась огромная надпись:
«Трогательная история любви студентки и землекопа! Счастливое воссоединение любящей пары!»
И его письмо.
То самое, которое я так и не нашла.
Мой взгляд скользил по строчкам, а сердце застывало кусочком льда. Если бы эти слова сказал мне любимый человек, какой счастливой я стала бы! Йен писал о своих чувствах и ожиданиях, как пишет обычный, малообразованный парень из Котловины. Просто, искренне и потому ужасно коряво… И я видела за словами с ошибками его — черноглазого и улыбающегося, того молодого мужчину, что день за днем ждал понравившуюся девушку возле памятника святому Фердиону.
Она не приходила, а он продолжал ждать…
Я хлипнула носом.
Йен написал так, как чувствовал. Бесхитростно и просто. Но то, что могло стать невероятно трогательным признанием в любви, стало циничной и жестокой насмешкой.
Корявые строчки признания выложили в «Хроники» на потеху. Вывернули наизнанку, понимая, насколько нелепо выглядят чувства обычного землекопа. И я ощутила, как внутри поднимается злость.
