— И во мне нет жалости, ты права. Она вся закончилась в тот день. Ине в наших силах отменить то, что произошло.
— Я в это не верю. Мы ошибаемся. Этого не может быть!
— Может. Я вижу динамику потенциалов. И мы оба знаем, что это возможно только в одном случае. Нет других вариантов.
— Это ужасно! Боги, как несправедливо! Лучший ученик ВСА! Наша гордость! Бедный мальчик… — кажется, ректор почти плакала, и я изумилась этому открытию. Что происходит? Что с Эшем? Ведь речь точно о нем! Неужели белобрысый заболел?
— Этот «бедный мальчик» — зарвавшийся эгоист.
Как и весь черный сектор, впрочем, — равнодушно протянул Аодхэн. И вздохнул.
— Возможно, мы ошибаемся…
— Возможно, — тон Аодхэна ясно давал понять, что он не верит в ошибку. — Понаблюдаем до Ночи Тысячи Свечей. Если ничего не изменится…
— Альшер сразу увидел их связь, — прочистив нос, просипела госпожа Вельвет. — Но не смог объяснить ее природу.
— Твой брат талантливый заклинатель. И грамотный распределитель. Ты ведь ему не сказала?
— Конечно, нет! Что я могла сказать? Я ведь понимаю… — возмутилась Аделия Вельвет.
Помолчала. — И все же, я не верю. Это не lastfata! Только не снова!
— Если оно, то все мы крепко попали, — мрачно отозвался Аодхэн. — Ты знаешь, чем это грозит.
Ректор издала какой-то сдавленный, придушенный звук.
— Доказательств нет, Аодхэн.
— Откуда бы им взяться? Lastfata официально не существует! Ни свидетелей, ни описания… Но мы с тобой знаем, что она реальна. Мы видели. Не так ли?
— К сожалению, — вздохнула госпожа ректор.
— Камелия тоже не верила в lastfata, — настолько тихо, что я едва смогла расслышать слова, ответил разрушитель.
Гнетущая тишина повисла за дверью, и я напряглась. Кажется, давно пора уносить ноги. Но любопытство пересилило страх быть застигнутой.
— Ты вспоминаешь? — со странной интонацией спросила Аделия. — Ее?..
— Нет, — последовал равнодушный ответ.
Звякнули блюдца. Булькнула вода.
— Подождем до праздника, — твердо произнесла Аделия. — Я надеюсь, все не так плохо. Мы могли ошибаться тогда, Аодхэн, мы были так молоды! И можем ошибаться сейчас.
Подождем. Кстати, Мариус Вандерфилд потребовал, чтобы совет академии разрешил его сыну тренировать аспида. Очень настойчиво потребовал! Пришлось сослаться на устав.
— Надо было просто послать его в задницу, — угрюмо протянул Аодхэн, и я чуть не прыснула. Оказывается, наш строгий преподаватель умеет ругаться! — Мариусу плевать на сына. И он не понимает, что Эш погибнет, если снова сунется к аспиду.
