На разбросанные сины. А потом подняла голову и глянула на меня. И медленно стерла с моей щеки что-то влажное.
— У тебя кровь, Эш.
Что? Не соображая, прижал ее руку к лицу. Она смотрела. И что-то мучительное трепетало между нами, наизнанку выворачивая души.
Не сдержавшись, снова притянул ее к себе. Потребность чувствовать ее пугала…
— Если скажешь — я отвезу. Но я хочу, чтобы ты осталась.
Она застыла в моих руках, такая напряженная. Тонкая, сладко пахнущая… Не уверен, что отпущу, если она захочет уйти… не уверен.
Покрываю голодными поцелуями ее лицо, снова и снова. Не могу оторваться… И слышу шепот, выдергивающий меня из этой реальности.
— Я… останусь.
* * *— Останешься? — Эш смотрит в упор, со злостью. — Почему?
— Потому что я тоже схожу с ума, — честно сказала я.
Он на миг прикрыл глаза. И схватил, приподнял меня, прижал к себе. Так, словно не верил. Я и сама не верила… Обхватила его ногами, обняла. И он снова поцеловал. С отголоском ярости, но уже мягче и слаще… Понес наверх, придерживая меня под ягодицы.
И как мы только не грохнулись? За лестницей три двери, Вандерфилд нетерпеливо толкнул ближайшую. Внес меня в комнату, отпустил. И снова — к губам, жадно…
И принялся расстегивать мой жакет. Лизнул голодным взглядом шелковую рубашку и выступающие под ней очертания груди. Запустил ладонь мне в волосы, стягивая ленту… Я несмело коснулась его черной куртки, под которой был тонкий свитер. Забралась под него пальцами, коснулась горячей кожи и напряженного живота. Погладила выступающие кубики пресса.
И ощутила вспышку удовольствия, когда Вандерфилд вздрогнул.
— Проклятие… Аддерли!
Моя фамилия заставила улыбнуться, уж очень не к месту звучала она в такой момент. Я хотела что-то сказать, но Эш снова целовал меня, стягивал остатки одежды и освобождался от своей. Торопливо, почти ругаясь. Моя юбка, рубашка, чулки… Его свитер и кожаные штаны… всё грудой свалено в одну кучу, и впервые в жизни мне на это наплевать. Я плавлюсь под его руками и губами, ощущаю себя хмельной и не совсем нормальной… И как-то неожиданно на нас не осталось ни единого клочка одежды, кроме перчатки на его правой руке.
Впервые в жизни я стояла совершенно обнаженная перед парнем. Смутилась, инстинктивно прикрылась руками. Эш сжал мои ладони, разводя в стороны.
Ничего не сказал. Но то, как он на меня смотрел, говорило без слов. Нервничая, я скользнула взглядом по его телу, залюбовалась. И вспыхнула, завидев красноречивое свидетельство мужского желания.
