— Отведайте рыбки! А лучше колбас! Винишка долить? Где чей бокал? А, неважно! Вы же все свои, к чему стеснения!
— Эш, что происходит? Она же сумасшедшая! — завизжала брюнетка-агрессор, отшатываясь от протянутого мною бутерброда. — Убери от меня руки, ты заразная!
— У меня лишь блохи и клопы, не переживай! — радостно соврала я и демонстративно почесала «гнездо» на своей голове. — Выводятся настойкой болиголова! Поделюсь, если у тебя заведутся! Так кому закуску? О, Эдди, ты точно голодный! По глазам вижу!
Метнулась в другую сторону, заставляя девушек ахнуть, а, парней отпрянуть.
Кусок копченого мяса шлепнулся на пол, я его подняла, подула, помахала в воздухе и водрузила его обратно на хлеб.
— Быстро поднятое не считается упавшим! — объявила я ошарашенным неприкосновенным и сунула помятый бутерброд Эдди.
Тот глянул изумленно, вздрогнул и разжал пальцы, отправляя многострадальную закуску в очередной полет.
— Зря-зря, отличное мясо! А вина кому?
Я ураганом пронеслась по комнате, схватила бутылку. Развернулась, расплескивая вино на ковер, кресло и наряды собравшихся.
Незнакомая мне девица охнула и, похоже, собралась упасть в обморок. Тоже мне заклинательница! Никакой выдержки!
— Ой, разлилось тут что-то! Ну, ничего, я потом уберу, мне не привыкать. Девушки из Котловины немного косорукие. Хотя, кажется, привычка все проливать есть и у присутствующих. Странно, да?
— Пошла вон, оборванка! — вдруг заорала Алиссия, и я даже удивилась. Ну надо же, наша утонченная дива умеет орать! Да как! Помойные кошки обзавидуются!
— Так я с удовольствием, — хмыкнула я, угрожающе раскачивая поднос.
— Вот только хозяин приказал явиться. Сказал, никак без прислуги не обойтись! Подносы таскать будет некому. А я честная и послушная поломойка, вот поднос, вот я!
Ривз вдруг хмыкнул и начал смеяться. Хохотал, как ненормальный, отчего неприкосновенные опять шарахнулись в сторону. Верно, решили, что мое сумасшествие заразно! А потом повернулся к Вандерфилду.
— Отдай ее мне, Эш! В контракте возможна переуступка наемных помощников.
Отдай!
— Кажется, у тебя уже есть поломойка, — негромко произнес Вандерфилд, не сводя с меня взгляда. Тяжелого. Темного.
Захотелось поежиться и обхватить себя руками, или закрыться ладонями от этих зеленых глаз. Не зашла ли я слишком далеко? Как бы не вышло мне боком это представление.
Но…
Но перед глазами снова встал избитый Томас со сломанной рукой, и я выпрямилась, воинственно задрав подбородок.
— Считай, что уже нет! — Ривз встал рывком.
