— Что б тебя… Попался бы ты мне!
И снова встали перед внутренним взором злые зеленые глаза и искривленный от досады рот.
— Тина, ты готова? — тетя выдернула меня из мрачных мыслей, появляясь на пороге комнаты. — Ты еще даже не одета! Ну что за девчонка непутевая!"
"Меня мигом закутали в шарф, натянули на лоб вязаную шапку с пушистым помпоном и решительно потащили на улицу. С утра небо заволокло низкими тучами, осень лениво присыпала город мелким снежком. Я глубоко вдохнула острый воздух и вслед за тетей двинулась к станции.
Магистерия находилась на другом конце города, за ажурной решеткой. Ехать пришлось на звенящем от напряжения и магии составе, место в нем дешевле, чем в наемном мобиле. За окном потянулись привычные и родные улочки — кривоватые, не очень чистые, с невысокими домами и завешенными сохнувшим бельем балкончиками. Узкие проулки, ставни, выкрашенные в кирпичный и зеленый цвет, выбитая брусчатка. Скамейка возле чайной, где меня впервые поцеловал мальчик, водонапорная колонка за углом, где я истово терла губы, отмываясь от позора! Мой мир.
Привычный и понятный.
Но стоило гудящему вагончику вкатиться по рельсам на территорию Бездуш, улицы волшебным образом преобразились. Словно кто-то стер безжалостной рукой привычное зелено-серое и щедро плеснул многоцветия. Мне редко доводилось бывать за оградой, так что я прилипла к окну, рассматривая величественные здания с витыми колоннами, арками, статуями и витражными окнами, таращась на нарядно одетых пешеходов, а один раз даже увидела виверну, зависшую над открытой галереей, что растянулась между двумя домами.
Правда, потом меня отпихнули от окна более наглые пассажиры, и дальше пришлось разглядывать спины и лица наших спутников, которые, как и мы с тетей, решили сегодня посетить Бездуш.
— Станция Магистерия! — звонко объявил женский голос, тетя подпрыгнула и вытащила меня на улицу.
Вагончик уехал, а мы остались возле огромных кованых дверей, ведущих в святая святых. Здесь измеряли чары. Здесь рушились надежды. Здесь ткались судьбы тысяч людей.
Ведь проклятая черточка на блестящем измерителе была способна возвысить человека или облечь на жалкое существование.
Тетушка благоговейно застыла, сложив руки. Я потопталась рядом, тоже пытаясь приобщиться к прекрасному, но выдержала недолго.
— Тетя, ну пойдем уже! Холодно, к тому же мы мешаем проходу! Хватит взирать на эту дверь так, словно она ведет прямиком в чертоги святого Фердиона!
Родственница наградила меня хмурым взглядом и вздохнула.
