Сколько уже таких разговоров между нами случалось, сколько ребят он подлатал, написал нужные заключения, подшаманил их, чтобы ничего не выходило за рамки закона.
Сколько раз он, не задавая вопросов, подчищал за мной, но только в эту минуту я вижу в его глазах осуждение. Подбираюсь, злость поднимает голову. Мне не нужны сейчас лишние разговоры, бесполезные разборки.
Но и Гория знает меня годами, в приятельских отношениях с моим отцом, оттого тема острая, болезненная, как лезвие бритвы на языке.
– Я давно тебя знаю, Рамиль, – переходит на «ты», вдруг отбрасывая сантименты.
– Новости смотрю. Обычно не влезаю в твои дела, меня они не касаются, но сейчас что-то из ряда вон выходящее происходит. Нет, криминальные разборки меня не удивляют, я в девяностые и с головами отрезанными сталкивался, обожженные трупы опознавал, пули вытаскивал и операции делал на дому под дулом пистолета… – чешет лысину, вспоминая старые «добрые» времена, а я внимательно слушаю прелюдию к основному вопросу. – Но я хочу знать, сколько мне твоего отца под препаратами держать.
Он рискует впасть в кому или получить наркотическую зависимость. Фархад еще крепкий, здоровый мужчина, несмотря на возраст, ему приходится вводить большие дозы, просто конские, чтобы в бессознанке держать, как ты просил…
– Мне нужно психологическое освидетельствование. Чтобы его признали невменяемым и поместили в дурку до конца жизни, – говорю твердо, озвучивая свой план, который четко сформировался у меня в голове, как только я понял, что мой отец не жалеет о содеянном.
Мне нужно было во что бы то ни стало заткнуть ему рот, и, к счастью, в этой больнице достаточно средств для достижения этой цели.
– Рамиль… – вздыхает с горечью врач, понуро опустив голову. Ему явно не нравится происходящее, но он понимает, что мы связаны воедино слишком большим количеством тайн, финансовая печать плотно закрывает его рот.
Даю понять молчанием, что не намерен говорить больше сказанного.
– У нас, конечно, второе крыло нуждается в ремонте, да и новый современный аппарат МРТ не помешал бы, – заводит привычную песню, намекая, что ему самому ничего не нужно, но ради блага больницы и пациентов он готов преступить закон.
– Мой отец безумен, вы убедитесь в этом, если будете присутствовать на освидетельствовании. Он живет прошлым и считает, что до сих пор является криминальным авторитетом, похищает и убивает людей."
"– О, ну это серьезно, – Гория цокает языком, наши взгляды схлестывается.