Придётся лететь, волны уже слишком высокие.
Она снова кивнула, и когда он обернулся драконом, забралась к нему на спину, неуклюже оскальзывая на гладких боках, покрытых плотной чешуёй.
Тюнвиль подождал, пока его возлюбленная устроится поудобнее, ухватившись за роговой вырост на позвоночнике, и осторожно взлетел, стараясь держаться поближе к воде, на случай падения, если у принцессы закружится голова.
Когда вдали показался берег, шторм усилился, и чайки белыми тенями метались у скалы, с которой когда-то бесстрашно бросилась в морскую бездну Хильдерика.
Тюнвиль приземлился на скалу, сложил крылья, чтобы принцессе было удобнее спуститься, а потом стал человеком.
– Мог бы донести тебя сразу до твоей башни, – сказал Тюнвиль, обнимая Хильдерику и перебирая её волосы, в которых сейчас было соли пополам с песком, – но уже светло. Лучше не пугать твоих подданных.
– Вы всё правильно решили, милорд, – кивнула она в третий раз. – И лучше мне пойти сейчас, чтобы слуги не увидели в таком виде… – она прикоснулась к слипшимся волосам, переброшенным на грудь.
– Соберёшь свои вещи, и я заберу тебя в свой дом сегодня же, – сказал дракон. – Даже можешь ничего не брать. Я куплю тебе всё, что пожелаешь. Что пожелаешь?
Она молчала, будто раздумывала – что бы пожелать? Но чем дольше молчала, тем меньше Тюнвилю это нравилось.
– Так многого хочешь? – спросил он, шуткой прикрывая беспокойство. И почему снова называешь меня на «вы»? Имей в виду, игра в почтительность мне больше не нравится.
Теперь ты должна всегда обращаться ко мне на «ты» и по имени. Даже при Рихарде. И при слугах. В моём доме слуг не слишком много, но если пожелаешь, я найму…
– Прошу простить, – сказала она, не поднимая глаз, – но я не хотела бы жить с вами, милорд.
– Что? – весь романтический настрой Тюнвиля словно чайка крылом смахнула.
– Я хочу остаться в Солерно, – продолжала Хильдика упрямо и тихо.
– Рядом с Аранчией, если вы позволите ей сохранить ей тайну.
– Сохранить тайну? – переспросил дракон, ничего не понимая. – То есть ты собираешься жить так же, как ила раньше? Но ты говорила, что тебе надоела ложь!
– Прошу прощения, милорд, но я говорила совсем другое.
Тюнвиль смотрел на стоявшую перед ним женщину, и не узнавал ту пылкую и страстную возлюбленную, что смело отвечала на его ласки там, на острове.
