И я со злым удовольствием хлопнула дверью перед его носом, давая выход ярости, гневу, злости…
Хильдика вышивала, сидя при свечах, и когда я появилась, испуганно вскочила, роняя пяльцы.
– Что случилось?! – ахнула она, увидев меня. – Что с тобой? Упала с лошади?..
Она бросилась ко мне, но остановилась, будто налетела на невидимую стену. Я молчала, глядя на неё, и Хильдика попятилась.
– Опять подралась с королём, – она сказала это, а не спросила, и спрятала лицо в ладони. – Небеса святые, – услышала я её вздох, – что же ты никак не уймёшься…
Я подлетела к ней, в два шага преодолев всю комнату.
Схватила за локти, заставляя открыть лицо, и зашипела почище драконов:
– Ты кому рассказала? Доверилась Тюнвилю? Ты с ума сошла?! Как ты могла?!
– О чём ты? – она смотрела на меня широко распахнутыми глазами. – Ты выпила? Отпусти, мне больно…
– Потерпишь! – крикнула я, свирепо её встряхнув, отчего она снова вскрикнула, и я очень надеялась, что на этот раз – от боли.
Потому что мне хотелось наказать её за слабость, за болтовню и предательство.
Вот уж точно говорят – не бывает женской дружбы, когда появляется мужчина.
– Мне больно! – теперь уже кричала Хильдика, и я отпустила её, выругавшись сквозь зубы.
Хотелось разбить что-нибудь, заорать диким голосом, а лучше всего – уплыть в ночное море. Чтобы слышать лишь волны и голоса чаек. И чтобы казалось, что я свободна… полностью свободна…
– Ты что как с цепи сорвалась? – Хильдика потирала помятую руку, а по щекам текли слёзы. – Что произошло? Что я сказала не так?
– Ты рассказала этим хвостатым гадам, что у тебя не было мужчины? – я обернулась к ней и даже мысли о море не смогли сдержать новой волны злости.
– Как ты могла? Ты ведь обещала меня во всём поддерживать.
– Что? Никогда не говорила ничего… – залепетала она, но я не дала ей закончить.
Это невинное лицемерие взбесило меня ещё больше, чем королевское беззаконие и варварство. Я снова схватила Хильдику, на этот раз за плечо:
– Они мне в лицо сказали, что принц Альбиокко не мужчина, потому что его жена – девственница!
– Отпусти! Больно! – она дёрнулась под моей рукой, но вырваться не смогла и заплакала по-настоящему: – Я ничего им не говорила!
– Как тогда они узнали, по-твоему? – я встряхнула её, чтобы память у нежной овечки прояснилась.
Мне хотелось не просто встряхнуть её, а придушить. Предательница. Слабачка. Болтунья.
Пощёчина получилась сильнее, чем я хотела, и Хильдика, не удержавшись на ногах, повалилась на пол.
