В такие моменты, как этот, я до омерзения завидовал пассажирам, в чьих контрактах не прописаны выглаженные до идеала рубашка с брюками, пиджак и шелковая удавка на шею. Коннор – единственный из всей команды, кому доставляло удовольствие носить это дерьмо. Готов поспорить, это любимая часть его работы. Шкаф МакБрайда ломился от пафосного тряпья, строго отсортированного по цвету. Так и вижу, как он кончает при виде шмоток от Гуччи и надрачивает на французский шелк.
Полной его противоположностью был Макс. Мы все считали, что у него один костюм от «Китон» на все случаи жизни.
Ну или парочка одинакового цвета.
Восемь минут.
На меня и так смотрели как на придурка, когда я сообщил команде и тренеру, что беру в Нэшвилл свой талисман. До этого ни одна девушка, которая не входила в обслуживающий персонал или штаб команды, не летала с нами на частном борту. Любая другая за такой шанс отгрызла бы себе руку, а эту репортершу не пойми где носит.
Семь минут.
Она и на матч с «Лисами» опоздала. Какие-то неполадки с машиной.
Может, и сейчас те же проблемы? В следующий раз, если он наступит, закажу ей такси или подвезу сам.
Шесть минут.
Если опоздаю, старик Гейт из меня всю душу вытрясет. Надо идти, но как будто что-то удерживало, заставляя медлить. Как оказалось, не зря. В VIP-терминал ворвался неказистый шарик в дутой красной куртке, перекрученной шапке, с чемоданом в руке и с испуганными глазами в пол-лица. Поскользнувшись на заливном полу, Мэдисон едва не расстелилась у моих ног. Я вовремя успел подхватить ее под мышки и прижать к себе, испытывая невероятное облегчение, которое смыло мое отстойное настроение.
И это казалось немного странным. Ведь, по-хорошему, я должен был злиться, отчитать девчонку, но максимум, на что меня хватило, – в ответ на ее извиняющуюся улыбку изобразить хмурый взгляд.
– Где твой паспорт? – Забрав у нее из рук документ, я передал его агенту для оформления. – Признайся, если ты хоть раз придешь вовремя, настанет конец света?
– Прости, не знала, что здесь так тяжело с парковкой.
Еще и телефон сел…
– Ты на работу тоже опаздываешь? Удивительно, как тебя еще не уволили.
– Эй, я же извинилась! – Вместо того чтобы обидеться на мой грубый тон, репортерша продолжала улыбаться.
– От этого не легче, – проворчал я.
– Мне уйти? – В ее глазах зажглись искры, а на розовых щеках обозначились гипнотизирующие ямочки.
– Прекращай меня бесить.
– Не могу, ведь это так просто, – лукаво подмигнула она. – Скучал по мне?
– Как подросток по прыщам.
