Эта сопля будет еще учить, как надо судить! По справедливости, оказывается, а Ирина-то без подсказок малолетней ханжи прямо бы и не знала, что и делать.
– Отвечайте на вопрос по существу, – сказала она сухо."
"– Ну я считаю, что не имею права что-то требовать. Одно я знаю точно: тетя Люба ни за что бы не хотела, чтобы Ордынцев пострадал из-за ее смерти. Если вы его осудите, то это будет неуважение к ее памяти, вот и все. Она была очень хорошая и очень добрая женщина и с большим уважением относилась к Владимиру Вениаминовичу.
– А вы?
– Я тоже уважаю его.
– Но в результате его ротозейства погиб ваш близкий человек, – сказал Кошкин необычайно мягким тоном.
Девушка покачала головой и завязала свой платочек в тугой узел:
– Он не виноват. Задушил-то ее не он, а тот алкаш поганый. Извините. Мне объяснили, что психически больных ни в чем нельзя винить и злиться на них тоже нельзя, потому что сумасшедший – это все равно что явление природы. Как молния. Я вас прошу, оправдайте, пожалуйста, Владимира Вениаминовича, потому что тетя Люба очень расстроилась бы, если бы из-за нее пострадал невиновный человек.
Понимаете, он и так переживает очень, даже предлагал мне деньги…
– Зачем? – встрепенулся Кошкин.
– Ну как… Помочь… – Екатерина пожала плечами, – я же вообще-то учусь в институте, а работаю медсестрой на полставки только. Наверное, он думал, что я концы с концами не свожу, хотя в отделении мне и так собрали, и с похоронами помогли… Вообще заботились обо мне, как о родной.
– А он, значит, еще предложил?
– Ну да.
– И вы взяли?
– Конечно, нет!
Кошкин не унимался:
– А почему нет, если от чистого сердца? Когда человек искренне хочет загладить свою вину, почему не взять?
Катя нахмурилась:
– Ну как-то неудобно…
– Или вы винили его в смерти вашей тетушки и считали, что деньгами тут ничего не искупить?
– Попрошу вас не задавать наводящие вопросы, – вмешалась Ирина.
– Просто девушка должна знать, что здесь она имеет право искренне и свободно рассказать о том, что у нее на душе.
– Я не знаю… – Катя потупилась, – может, вам другие свидетели говорили, что я считала Владимира Вениаминовича виноватым.
Да, я один раз в сердцах сказала, что это все из-за него, ну и разнеслось как-то по больнице… А деньги почему не взяла? Зря, наверное. Может, ему бы стало легче от этого. Да вообще, конечно, надо было самой подойти и сказать, что я его ни в чем не виню, а я злилась, потому других-то винить всегда легче, а на самом деле если кто и виноват, то я сама.
