Я смотрела не на мертвое тело, а на веревку, и знаете что? Она была затянута узлом немецких диверсантов. Я ничего не сказала вам и пыталась убедить себя, что ошиблась, что существует тысяча причин, по которым женщина могла так завязать веревку. Я очень не хотела верить, что Малиновский – это тесть Ордынцева, дедушка Кости, человек, которого я хорошо знаю и всегда прекрасно относилась к нему. Он часто забирал внука из школы, бывал на родительских собраниях, мы с ним всегда находили общий язык, как близкие по возрасту люди, и если случалось упомянуть имя его покойной супруги, он отзывался о ней тепло и с любовью.
Мысль, что он – враг, просто не укладывалась у меня в голове, но когда утром Ордынцев сообщил, что идет с Катей на кладбище, я поняла, что из ложной сентиментальности ставлю девочку под удар. Как только Ордынцев пришел за сыном, я спросила, не лежал ли тесть в больнице, и, получив утвердительный ответ, сразу позвонила товарищу, который занимается этим вопросом.
– Стало быть, вы все знаете? – кисло спросила Ирина.
Почему-то стало обидно, что не ей принадлежит честь разоблачения врага.
– Дорогая, ваша информация поистине бесценна. Больше скажу, она решающая. Ведь если человек столько лет притворялся, то он расстанется со своей личиной, только если припереть его к стенке неопровержимыми доказательствами. Впрочем, об этом пусть позаботятся специалисты, а наша с вами задача – беречь девочку как зеницу ока, пока операция не вошла в решающую фазу.
Ирина вздохнула.
Несмотря на все зверства кровавого режима и бесчинства КГБ, нельзя просто так взять старого человека за шкварник, бросить в застенки и выбить чистосердечное признание. Нужны доказательства, а их, по сути, нет, так что еще минимум пару дней Малиновский погуляет на свободе, и это действительно опасное время для девочки Кати.
Сестры Красильниковы знали его в лицо и были настороже, и то он сумел их убить без всякого шума, а Катя понятия не имеет, как он выглядит.
Да, пока он гуляет на свободе, девочке нужно побыть у них.
Скоро приедет Кирилл, он всех защитит.
Катя пробыла у них целую неделю, прежде чем приехала Гортензия Андреевна с известием, что можно возвращаться домой."
"За это время они с Ириной неплохо поладили и даже подружились. Девушка рвалась в институт, но Гортензия категорически запретила выпускать ее из квартиры, и от скуки Катя навязала невообразимое количество детских шапок и носков из старых Ирининых свитеров.
