– Я вообще поражаюсь детскому негативизму, который у многих продолжается до сорока лет, – продолжала учительница, – говоришь, курить вредно, родители говорят – курить вредно, врачи, по телевидению пропагандируют отказ от употребления табака, Минздрав предупреждает на каждой пачке… Лавина полезной информации проносится мимо, не задев ни одной извилины. Но стоит какому-нибудь сопляку за гаражами сказать, что курить – это круто, все. Стоим, дымим. Так и ты, Катя. Сказали тебе никуда не ходить, а ты?
– Так это ж Ордынцев…
Гортензия Андреевна поджала губы.
Ирина позвала обедать.
За супом учительница сказала, что Кате нужно быть осторожной, как никогда раньше. До этого опасность была скорее умозрительной, но в ближайшие дни действительно надо поберечься.
– Зато потом все сразу наладится, – улыбнулась она.
– Гортензия Андреевна, ей надо сейчас, – вступилась Ирина.
После небольшой перепалки было решено, что к Кате едет Кирилл, ждет звонка, а заодно смотрит, не происходит ли чего подозрительного, и при малейшем шорохе вызывает милицию.
Если молодой человек позвонит, он скажет, что Катя уехала к внезапно заболевшей бабушке и просила извиниться, что не сможет пойти с ним в кино.
– Два дня, детка, надо отсидеться здесь. Потерпи, я сразу сообщу, как только будет можно выйти на свободу.
Кирилл уехал, женщины оставили грустную Катю перед телевизором, а сами закрылись в комнате.
– Я поняла, где искать, – выпалила Ирина, плотно закрыв дверь.
Гортензия Андреевна приподняла бровь.
– Сегодня на кладбище Ордынцев сказал, что он женился в тот же день, когда умерла Катина мать.
– В самом деле?
– Да. Если мы вспомним, что она работала регистраторшей в загсе, то Малиновский мог быть кем-то из семьи Ордынцева. Совпадение тоже, конечно, надо учитывать…
Под строгим взглядом учительницы Ирина стушевалась:
– И родню всех пар, сочетавшихся в тот день, необходимо проверить…
– Ирина Андреевна, ни слова больше. Это я совершила огромную, непростительную ошибку, в результате поставив под удар жизнь девочки, да и вашу.
Дело в том, что кто такой Малиновский, я поняла еще позавчера.
– В смысле?
– Помните, мы с вами ходили в архив и вам не понравилось, как жадно я разглядываю фотографии?
Потупившись, Ирина пробормотала, что ничего такого.
– Ах, не забывайте, где я когда-то служила, – невесело улыбнулась учительница, – мастерство, как говорится, не пропьешь, хотя многие пытаются.
