У многих есть этот болезненный интерес к смерти и умиранию, но Гортензия Андреевна казалась Ирине интеллигентной и воспитанной женщиной, которая не станет глазеть на фотографии человека, умершего насильственной смертью, сделанные с беспощадной точностью.
Она поморщилась, глядя, как старая учительница то подносит снимок к самым глазам, то отводит на расстояние вытянутой руки, будто смакуя подробности.
«Фу, как нехорошо» – стало так неловко, будто это она сама делала что-то постыдное.
– Вы что-то заметили? – резко спросила она.
Гортензия Андреевна нахмурилась:
– Да нет, померещилось.
Она захлопнула дело и поднялась, с грохотом отодвинув стул.
– Что ж, пойдемте. Это действительно банальное самоубийство, которое к делу не относится."
"Тепло попрощавшись с Ниной Ивановной, они покинули архив, и Гортензия Андреевна вдруг заговорила о том, какой Ордынцев молодец – не побоялся взять в жены дочь самоубийцы. Теперь на это смотрят иначе, а во времена ее юности за девушкой закрепилась бы дурная слава, и ей вряд ли удалось найти себе жениха из тех, кто хорошо знал ее семью.
Суицид – не признак несокрушимого психического здоровья, а всем известно, что душевные болезни передаются по наследству, и кому захочется связываться с девушкой, которая если сама не сойдет с ума, то родит тебе дефективных детей.
За такой светской болтовней они доехали до Технологического института, где Ирине надо было пересаживаться. Она пригласила Гортензию на чай, но та отговорилась огромной пачкой тетрадей, ожидающих проверки, и поехала домой.
Выйдя на станцию, Ирина проводила взглядом поезд, исчезающий в тоннеле. Интересно, увидятся ли они еще когда-нибудь? Приключение кончилось, по сути не начавшись, и слава богу. Немного грустно почему-то, но это пройдет.
Катя вернулась домой в таком хорошем настроении, что, когда посмотрела на фотографию тети Любы, сделалось немножко стыдно.
Не переодеваясь в домашнее и не включая света, она легла на диван и стала представлять, будто тетя Люба жива и сейчас садится рядом, закутавшись в свою любимую шаль с розами, берет ее руку в свои и ни о чем не спрашивает, а Катя сама рассказывает, как сегодня Ваня Михайлов сел с ней рядом на лекции, а потом спросил, не хочет ли она сходить в кино, допустим, в воскресенье, а она сказала, что в воскресенье, допустим, дежурит, и договорились на субботу.
