– Вчера у нас на работе была милиция, – начала она. – Марья Трофимовна, это начальница Фединого отдела, позвонила мне и спросила, где Федор. Я сказала, что не знаю, а она передала трубку какому-то человеку, и вот он как раз и велел мне найти Федора как можно быстрее. Он сказал, что это в его интересах, и… и все такое. Я сразу кинулась искать сына. Ну, не совсем сразу, потому что…
– Почему?
Вероника вздохнула и опять потянула вниз свою водолазку.
Господи, да что же он так внимательно и серьезно на нее смотрит! Умереть можно от его взгляда! И вообще!.
. Ни один мужчина не смотрел на нее так уже лет сто или двести! Петр Ильич не в счет.
– Потому что здесь были те два подонка, – хмуро договорил за нее Федор. – Они пришли к нам и… Короче, даже вазу разбили!
– Господи, я забыла про чай!..
– Мам, да ладно, может, не надо никакого чаю!
– Надо, надо, – возразил Олег Петрович.
Вероника протиснулась мимо них, на всякий случай придерживая водолазку обеими руками, и на кухне сразу же чем-то загремела.
– Значит, чувство юмора и здравый смысл, – сам себе сказал Олег Петрович, повернулся и посмотрел на Федора. – Как можно вернуть коллекцию в музей?
Федор пожал плечами.
– Может, под курткой? Как выносил, так и?..
– Ошалел, что ли? – Это Гена спросил. – Если там следствие, а ты у них первый подозреваемый, под курткой в самый раз нести!.."
"– Мне нужно, чтобы имя Василия Дмитриевича не всплыло вообще. Никогда. Для этого необходимо, чтобы все поверили, что тревога была ложной.
Кстати, а кто поднял шум?..
– Как кто? – удивился Федор. – Милиция, конечно!
– Послушай, парень, ты мне полночи рассказывал, что в вашем музее пылится куча разных вещей, о которых никто даже не знает и которых в принципе невозможно хватиться! Вы никогда их не выставляете, они у вас в запасниках лежат! Это не ты мне говорил?
– Ну, я.
– Тогда почему кражу так быстро обнаружили? Коллекции могли бы еще год не хватиться – и тем не менее хватились, и как раз когда ты ее попер! Почему?
Федор опять пожал плечами.
– Стукнул кто-то, Олег Петрович, – предположил Гена.
– Это понятно. Но кто? Гопники вряд ли стали бы звонить в музей и ментам. Значит, звонил тот, кто знал о краже. Василий Дмитриевич не в счет.
– Заказчик?
– Вот именно. Только не очень понятно зачем. Если ему нужна была икона и больше ничего, а об иконе никто не знал, кроме него самого, и потом стало известно Василию Дмитриевичу, то… что?
Все молчали.
