По всей вероятности, тот знал про икону.
Олег вылез из-за стойки, засунул руки в карманы и стал ходить по паркету, пристально глядя себе под ноги.
– Я сказал ему, что никто не знал про икону, и он ответил как-то странно, и я еще тогда подумал, что он не случайно ее нашел. Но мне некогда было об этом думать. – Большие пальцы ног, когда он шагал, оказывались то на светлых квадратиках, то на темных, и его это раздражало, отвлекало от мыслей. – И клиент заказал ему именно лик, а не всю коллекцию.
Коллекция нужна была только для отвода глаз."
"– Какая икона?! – спросил Федор в изумлении. Услышанное не укладывалось у него в голове.
– Та, что у тебя под курткой была? – живо подхватила Виктория.
Олег все шагал, и маятник громадных настенных часов, в котором взблескивал свет, словно шагал вместе с ним.
– Значит, так, – сказал он, остановившись. – Коллекцию следует вернуть в музей, и сделать это надо как можно незаметней. Нужно придумать, как это сделать.
Нет шкатулки, но мы найдем ее и тоже постараемся вернуть. И мне необходимо познакомиться с твоей матерью.
– Зачем?!
– Затем, – коротко и ясно ответил Олег Петрович. – Гена, отвезешь его домой, проведешь разведку и доложишь. Телефоны пробьешь.
– Понятное дело, Олег Петрович!
– Жанну д’Арк тоже домой, а потом заберешь ее машину.
– Значит, так, парень. – Олег подошел к Федору, тот торопливо поднялся, сразу став намного выше хозяина. – Едешь домой и до завтра никому не звонишь и о своих героических подвигах не рассказываешь.
Если кражу на самом деле уже обнаружили, к тебе будут вопросы, и ты подробно на них ответишь в том смысле, что ничего не знаешь и в глаза никакую коллекцию не видел. Утром я приеду, и мы решим, как ты будешь ее возвращать. Понял?!
Федор только молча на него смотрел.
На последний поезд метро она опоздала, он ушел из-под носа, и толстая женщина в форме сказала ей, что поездов больше не будет и станция закрывается на вход и на выход.
На станции было пустынно и просторно, как в кино. Кажется, было какое-то кино, где показывали такие пустые и просторные станции. Там еще кто-то все время куда-то шел и пел: «А я иду, шагаю по Москве, и я пройти еще смогу…» Дальше Вероника никогда не могла запомнить.
Она побрела к эскалатору, где не было ни одного человека, и движущаяся лестница поднималась с ровным гулом.
