Тогда она пресекла попытку удержать ее, повернувшись таким образом, что ей удалось вырвать руку. К сожалению, даже то, что она застигла противника врасплох, не дало ей преимущества. Она так и не поняла, кто именно потерял равновесие, но оба повалились на ковер, устилающий пол. В последнюю секунду он извернулся, чтобы принять на себя силу падения, но потом снова обратился к ней лицом, навалившись сверху. Сбросить его не получалось.
И первое, что сделал капитан, так это отобрал у нее пистолет, который нащупал в кармане, и отшвырнул в сторону.
В отчаянии, спеша разубедить его, прежде чем он подумает самое плохое, Алана вскричала:
– Я не стану извиняться за оружие! Кто-то в этой стране пытался меня убить! Мне нужно защищаться, хоть пистолетом, хоть чем-то еще…
– А, так значит, у тебя есть и другое оружие? – осведомился он, услышав в ее возгласе совсем не то, что она пыталась до него донести. Внезапно он ухмыльнулся. – Полагаю, мне придется обыскать тебя с головы до ног. Я бы даже сказал, что это мой долг!
По блеску его синих глаз она поняла, что он собирается выполнить эту работу с превеликим удовольствием.
Уставившись на ее грудь, он усмехнулся еще шире. Она вскрикнула. Он не посмеет!
– Прекратите! Вы пожалеете…
– Нет, я буду испытывать все что угодно, кроме сожаления.
Он и в самом деле приступил к обыску. Твердо положил руку на одну из ее грудей и долго держал там, слегка оглаживая, чтобы убедиться, что там не спрятано оружие. Потом проделал то же самое со второй грудью! Алана понимала, что капитан королевской гвардии обязан конфисковать ее оружие, но не таким же образом!
Она стала бороться, чтобы сбросить его.
При этом она понимала, что ей с ним не справиться. Тогда она закрыла глаза, слишком ошеломленная, чтобы испытывать что-нибудь кроме злости из-за того, что ничего не может противопоставить этой грубой силе.
– Решила сотрудничать со следствием, а?
Она услышала насмешку в его тоне и открыла глаза, чтобы обжечь его негодующим взглядом.
– Разве я это делаю? Могу поклясться, что я просила вас остановиться.
Игнорируя ее горький упрек, он продолжал:
– Интересно, где ты прячешь остальное оружие?
Она решила признаться.
– В моем…
– Ш-ш… – Он приложил палец к ее губам. – Ты, конечно, можешь выдать мне все свои тайники, но дело в том, что я должен удостовериться сам.
С таким же успехом он мог назвать ее лгуньей. Ведь он намекал именно на то, что не может доверять ее словам. И по-своему был прав, поскольку речь шла об оружии.
