— Можно съездить прогуляться, если хочешь.
— С удовольствием. Тебе куда хочется?
— Может, съездим в Бал-Харбор? Мы там гуляли с твоей тетей.
— Отлично. Встретимся дома. Я тогда машину оставлю.
Усаживаясь в свою старую «хонду», он с улыбкой потрепал ее по капоту.
— Помнишь, Марки? У твоей матери была точно такая же."
"Он тронулся с места, я проводил его взглядом и пошел к своему черному «ренджроверу», стоившему — я специально посчитал — пять его годовых зарплат.
Во времена своей славы Гольдманы-из-Балтимора любили ездить в Бал-Харбор, шикарное предместье на севере Майами.
Там находился торговый центр под открытым небом, где были только шикарные бутики. На моих родителей это место наводило ужас, но они отпускали меня туда с дядей, тетей и кузенами. Устраиваясь на заднем сиденье их машины, я снова ощущал то немыслимое счастье, какое охватывало меня, когда я бывал с ними один. Мне было хорошо, я был — Балтимор.
— Помнишь, как мы сюда ездили? — спросил дядя Сол, когда мы остановились на парковке торгового центра.
— Конечно.
Я поставил машину, и мы пошли вдоль водоемов на первом этаже, где плавали водяные черепахи и громадные золотые рыбки; когда-то мы с Гиллелем и Вуди их страшно любили.
Взяв себе кофе в картонных стаканчиках, мы уселись на скамейку, поглазеть на прохожих. Глядя на водоем, я напомнил дяде Солу, как нам однажды взбрело в голову поймать черепаху и мы все втроем — Гиллель, Вуди и я — оказались в воде. Он расхохотался, и от его смеха мне стало хорошо.
Это был его прежний смех. Прочный, мощный, счастливый. Я словно вновь увидел его таким, каким он был пятнадцать лет назад, когда в дорогом костюме ходил по бутикам под руку с тетей Анитой, пока мы, Банда Гольдманов, карабкались по искусственным скалам в водоемах. Всякий раз, возвращаясь сюда, я снова вижу перед собой тетю Аниту, ее величественную красоту, ее чудесную нежность. Слышу ее голос, чувствую, как она гладит меня по голове. Вижу блеск ее глаз, ее изящный рот.
То, как любовно она держится за руку дяди Сола, как полны внимания ее жесты, как она незаметно целует его в щеку.
Хотел бы я в детстве поменять своих родителей на Аниту и Сола Гольдманов? Да. Сегодня я могу это утверждать, не изменяя своим собственным. На самом деле эта мысль была первым преступлением, совершенным мною по отношению к родителям. Я долго считал себя самым нежным сыном. Однако я совершал это преступление всякий раз, когда стыдился за них.
