— Вы так и уедете, не попрощавшись?
— Мы недавно заходили, тебя не было.
Она улыбнулась и пристально посмотрела на меня своими серо-зелеными миндалевидными глазами.
— Я тут подумала, может, куда-нибудь сходим вечером? — предложила она.
Во мне поднялась огромная волна восторга.
— Ладно, — ответил я с плохо скрытым волнением.
Я взглянул ей прямо в глаза, мне показалось, что она сейчас скажет что-то очень важное. Но она лишь спросила:
— Позовешь Вуди с Гиллелем или подождем до завтра?
Мы отправились в бар на главной улице, там была свободная сцена, где выступали все местные музыканты.
Надо было просто сообщить имя бармену, и распорядитель по очереди вызывал участников.
Едва мы вышли из дому, как Гиллель, пытаясь произвести впечатление на Александру, стал строить из себя всезнайку. Распустил хвост и вылил на нас целый ушат речей и сведений. Мне хотелось съездить ему по физиономии; на счастье, музыка в баре заглушила его голос, и ему пришлось умолкнуть.
Мы послушали первую группу. Потом на сцену вызвали какого-то юношу, он спел несколько поп-композиций, аккомпанируя себе на рояле. Трое парней, сидевших у нас за спиной, освистали его.
— Вы не могли бы вести себя повежливей, — обратилась к ним Александра.
В ответ донеслось грязное ругательство. Вуди, обернувшись, зарычал:
— Вы что-то сказали, козлы?
— Нарываешься? — отозвался один из них.
В мгновение ока Вуди вскочил и, невзирая на мольбы Александры, схватил парня за руку и резким жестом вывернул ее.
— Пойдем выйдем? — спросил Вуди.
Дрался он классно. Настоящий лев.
— Отпусти его, — приказала Александра, решительно бросаясь к ним и отпихивая Вуди обеими руками.
Вуди отпустил взвывшего от боли парня, и трое дружков почли за лучшее смыться. Пианист доиграл, и из репродукторов донеслось имя следующего исполнителя:
— Александра Невилл. Просим Александру выйти на сцену.
Александра, побелев, застыла на месте:
— Какой идиот из вас троих это сделал?
Идиотом был я.
— Я думал доставить тебе удовольствие.
— Удовольствие? Ты совсем спятил, Маркус?
Ее глаза наполнились слезами. Она окинула взглядом каждого из нас и крикнула:
— Почему вам обязательно надо вести себя как последние кретины? Почему вам обязательно надо все испортить? Зачем ты, Гиллель, корчишь из себя ученую обезьяну? Такой, как есть, ты гораздо лучше.
