— А мы с тобой разве не нувориши?
— Уж вкуса у нас побольше, чем у этого типа, это точно.
— Ой, Сол, не придирайся.
— Я придираюсь? Ты что, правда считаешь, что у этого типа есть вкус?
— Да, есть. Мне нравится, как он отделал дом, мне нравится, как он одевается. И перестань называть его «этот тип», его зовут Патрик.
— Одевается он смешно: строит из себя молодого модника, а выглядит со своей подтяжкой как старый потаскун. Не могу сказать, что Нью-Йорк пошел ему на пользу.
— Не думаю, что он делал подтяжку лица.
— Ну, Анита, у него же кожа на лице гладкая, как попка младенца.
Я не любил, когда дядя с тетей обращались друг к другу по имени. Это значило, что они сердятся. В остальное время они звали друг друга ласковыми, полными нежности прозвищами, и казалось, что они любят друг друга, как в первый день.
После слов Невилла мысль учиться в университете Мэдисона прочно засела у меня в голове. Не столько из-за самого университета, сколько из желания быть рядом с Александрой. Встречаясь с ней каждый день, я понял, насколько счастлив в ее присутствии.
Я воображал нас с ней в кампусе, воображал, что между нами все как прежде. За неделю до нашего отъезда из Хэмптонов я набрался храбрости и сообщил ей о своих планах. Когда мы, проведя целый день в «Раю» у бассейна, отправились домой, я сказал кузенам, что забыл у Невиллов одну вещь, и побежал обратно. Вошел без стука, решительным шагом, и нашел ее в одиночестве у бассейна.
— Я мог бы поехать учиться в Мэдисон, — сказал я.
Она сдвинула на кончик носа солнечные очки и взглянула на меня неодобрительно:
— Не делай этого, Маркус.
— Почему?
— Не надо, и все. Выкинь эту глупость из головы.
Я не понимал, отчего это глупость, но скромно промолчал и удалился. Я никак не мог уразуметь, почему она так приветлива с кузенами и нелюбезна со мной. И уже не знал, люблю я ее или ненавижу.
Наша хэмптонская жизнь подошла к концу в последнюю неделю июля 1997 года. Накануне отъезда мы пошли в «Рай» попрощаться с Невиллами.
Александры не было дома, только Патрик. Он угостил нас пивом и каждому дал свою визитку:
— Как я рад, что лучше вас узнал! Вы все трое фантастические парни. Если кто-то из вас захочет поступать в Мэдисон, дайте знать. Я поддержу вашу кандидатуру.
Под вечер, сразу после ужина, она зашла к дяде Солу и тете Аните. Я сидел под тентом один и читал. При виде ее сердце мое заколотилось.
— Привет, Маркикетик, — сказала она, садясь рядом.
— Привет, Александра.
