— Да что ж вы такой узколобый, Стив? — взорвался Бендхэм.
— Существуют правила, и их надо соблюдать. Вы видели, во что этот мелкий негодяй превратил мой дом?
— Но он же мальчишка, это мальчишка напакостил! Вы могли отправить его на полгода мыть школьные туалеты, но делать так, как вы, нельзя! Нельзя калечить жизнь двум мальчишкам.
— Огастес, я все сказал.
— Черт подери, Стив, вы директор школы — школы, мать вашу! Ваша задача — строить жизни этих парней! Строить, а не ломать.
— Именно так, я директор школы.
И вы, кажется, не понимаете, какая на мне лежит ответственность. Мы призваны адаптировать детей к нашему обществу, а не наоборот. Они должны твердо знать, что есть правила, и если их не соблюдать, это влечет за собой последствия. Можете считать меня жестоким, если вам так угодно, но я знаю, что однажды они скажут мне спасибо за то, что я для них сделал. Такие мальчишки кончают в тюрьме, если никто вовремя не схватит их за руку.
— Такие мальчишки, Стив, кончают звездами НФЛ и нобелевскими лауреатами! Вот увидите, лет через десять сюда приедут телевизионщики, снимать фильм во славу Гольдманов.
— Пффф! Слава Гольдманов! Только не говорите мне, что сами верите в такие глупости…
— И журналисты будут стоять с микрофоном, а вы — самым жалким образом лепетать, что они были вашими любимчиками, лучшими учениками в школе и вы никогда не сомневались в их талантах!"
"— Довольно, вы переходите всякие границы. Я вас выслушал, с меня хватит.
— Знаете что, Стив, это с меня хватит! Катитесь вы в жопу!
— Что, простите? Вы совсем спятили? Я напишу докладную, Огастес.
Вам тоже не поздоровится!
— Можете писать, что хотите. Я сваливаю. Не желаю иметь отношения к вашей говенной системе, которая только и может, что лишать двух пареньков их мечты! Я увольняюсь, и больше вы меня не увидите!
Он вышел, со всей силы грохнув дверью, и в тот же день написал заявление об уходе, требуя до срока отправить его в отставку.
На следующих выходных Вуди пришел к нему домой и увидел, что тот грузит вещи в свой автокемпер.
— Мистер Бендхэм, не уезжайте… вы нужны команде.
— Команды больше нет, Вуди, — ответил Бендхэм, не отрываясь от дела. — Мне уже давно надо было отойти от дел.
— Я пришел попросить прощения. Это все из-за меня.
Бендхэм поставил коробку на землю.
— Нет, Вуди, вовсе не из-за тебя. А из-за этой говенной системы! Из-за этих тухлых преподов. Это мне надо просить у тебя прощения, Вуди. Я, дурак, даже не сумел отстоять вас с Гиллелем.
