На часах было пять утра. Звонил мой агент из Нью-Йорка.
— Это попало в газеты, Маркус.
— Ты про что?
— Про тебя и Александру. Вы на первой полосе в самом популярном таблоиде страны.
Я ринулся в ближайший супермаркет, он был открыт 24 часа в сутки. Там как раз выкладывали из деревянного поддона стопки газет, обернутые в целлофан.
Я схватил одну, разорвал целлофан, вытащил газету и в полном смятении прочел:
ЧТО ПРОИСХОДИТ МЕЖДУ АЛЕКСАНДРОЙ НЕВИЛЛ И МАРКУСОМ ГОЛЬДМАНОМ? РАССКАЗ О ТАЙНОМ БЕГСТВЕ ВО ФЛОРИДУТип в микроавтобусе был фотографом.
Он не первый день наблюдал и следил за нами. И продал эксклюзив газетке, печатавшей неприглядные истории из жизни знаменитостей.
Он видел все, с самого начала: как я воровал Дюка, как мы с Александрой были в Коконат-Гроув, как Александра приходила ко мне. Все говорило о том, что у нас роман.
Я перезвонил агенту:
— Это надо пресечь.
— Невозможно. Они отнюдь не дураки. Ни утечек, ни анонсов в интернете. Все фото сделаны из общественных мест, без прямого вторжения в личное пространство.
Не подкопаешься.
— У нас с ней ничего не было.
— Да хоть бы и было.
— Нет между нами ничего, говорю тебе! Должен быть способ изъять эту газетенку из продажи.
— Они всего лишь высказывают предположение, Маркус. Все вполне законно.
— Она в курсе?
— Надо думать. А если нет, то через час будет в курсе.
Я подождал час, потом поехал к дому Кевина и позвонил в ворота. Камера домофона включилась, значит, кто-то меня видел, но ворота не открылись.
Я позвонил еще, и наконец дверь дома отворилась, и вышла Александра. Она подошла к решетке.
— Ты крал собаку? — Она испепелила меня взглядом. — Потому он вечно и торчит у тебя?
— Всего один раз. Или два. Потом он сам приходил, честное слово.
— Не знаю, стоит ли тебе верить, Маркус. Это ты позвал прессу?
— Что? Слушай, мне-то это зачем?
— Не знаю. Может, для того, чтобы я порвала с Кевином?
— Александра, ты что! Только не говори, что ты и вправду так думаешь.
— У тебя был шанс, Маркус.
Восемь лет назад. Прекрати ломать мне жизнь. Оставь меня в покое. Мои адвокаты свяжутся с тобой, и ты дашь опровержение.
Балтимор, Мэриленд, весна — лето 1995 года
В Монклере я все больше чувствовал себя изгоем.
Я сидел взаперти в Нью-Джерси, а в Оук-Парке меня готова была принять в объятия райская жизнь. Там была уже не одна чудесная семья, а две — Балтиморы и Невиллы, которые к тому же подружились. Дядя Сол и Патрик Невилл вместе играли в теннис.
